Почти не двигая губами, она сказала:

– Они не осмелились бы писать такое, если бы это была неправда.

– Это мелочь по сравнению с тем, что они еще напишут, – процедил Нед лениво, делая вид, что ее волнение его забавляет. Но в глазах его притаилась с трудом сдерживаемая злость."

"Опаль окинула его долгим взглядом и, ничего не сказав, направилась к двери.

– Обожди, – сказал он.

Она остановилась и повернула к нему свое окаменевшее лицо.

– Политика – жестокая игра, малышка, – заговорил он с ласковой улыбкой. – Особенно на этот раз. «Обсервер» – по другую сторону баррикад, им наплевать, правду они печатают или нет, лишь бы это навредило Полю.

Они…

– Не верю я вам, – заявила она. – Я знаю редактора мистера Мэтьюса – его жена всего на несколько лет старше меня, мы с ней вместе учились в школе и дружили. Я ни за что не поверю, что он может напечатать такое об отце, если у него нет достаточных оснований считать это правдой.

Нед посмеивался.

– Много ты знаешь! Мэтьюс по уши в долгах. Закладные на его фабрику и даже на его дом, если хочешь знать, в руках центральной компании. Компания эта принадлежит Виллу Роуну, а Роун выставил свою кандидатуру в сенат.

Опаль молчала. По–видимому, доводы Неда ее не убеждали.

Но он продолжал искренне и настойчиво:

– То. что здесь напечатано, – он стукнул пальцем по газете, – еще цветочки по сравнению с тем, что пойдет дальше. Они будут ворошить кости Тейлора до тех пор) пока не придумают чего–нибудь повернее. Нам придется читать такую чертовщину до конца выборов. Надо с этим примириться. А ты тем более должна держаться спокойно, ведь Поль–то сам не очень волнуется. Он политик…

– Он убийца, – сказала она тихо, но отчетливо.

– А дочь у него – дубина! – воскликнул он в ярости. – Перестань валять дурака!

– Мой отец – убийца, – повторила она.

– С ума ты сошла. Послушай меня, малышка. Твой отец не имеет абсолютно никакого отношения к убийству Тейлора… он…

– Я не верю вам, – сказала она мрачно. – Я никогда больше не буду вам верить.

Нед хмуро посмотрел на нее.

Она повернулась и пошла к двери.

– Обожди; – попросил он. – Дай мне…

Она вышла и закрыла за собой дверь.

VII

Нед Бомонт бросил яростный взгляд на захлопнувшуюуся дверь.

Потом на его лоб набежали морщины, темные глаза сузились, губы под усиками сжались. Покусывая ногти и глубоко дыша, он погрузился в мрачные размышления.

За дверью послышались шаги. Он стряхнул с себя задумчивость и не спеша направился к окну, мурлыкая популярную песенку. Шаги миновали его дверь и затихли. Перестав напевать, он нагнулся к корзине, вытащил скомканное письмо и сунул его в карман халата.

Раскурив сигару, он подошел к столу и, щурясь от дыма, стал изучать первую полосу «Обсервера».