– Ну, перестаньте! Учитывая, что я могу вам предложить…

– Фу!

– Почему бы не расположиться поудобней? Может, нам чего–нибудь выпить?

– Ладно! – проворчал мосье Горон, несколько смягчаясь и усаживаясь на скамью рядом с Дермотом. – Разве что на минутку. И выпьем по рюмочке. Раз вы так настаиваете, мосье, я выпил бы коку с соком… то есть виски с содой.

Дермот заказал.

– Вы удивляете меня, – начал он с коварной обходительностью. – После столь поразительной операции, как арест мадам Нил, вы почему–то сидите здесь вместо того, чтобы припирать ее к стенке вопросами. Почему вы не в ратуше?

– У меня дела тут, в гостинице, – ответил мосье Горон, барабаня пальцами по столу.

– Дела?

– Да, – ответил мосье Горон, – мне позвонил доктор Буте и сказал, что мосье Этвуд пришел в себя и можно порасспросить его, разумеется, в разумных рамках…

Заметив довольное лицо Дермота, префект снова вскипел."

"– Так вот что, – сказал Дермот, – мосье Этвуд скажет вам в точности то же, что собираюсь сказать я. Это и будет недостающим звеном в цепи доказательств. И если без всякого давления с моей стороны он подтвердит мои слова, вы согласны выслушать мои показания?

– Показания? Какие еще показания…?

– Минутку, – прервал его Дермот. – Зачем вам понадобился этот поворот на сто восемьдесят градусов и арест Евы Нил?

Мосье Горон ему рассказал.

Прихлебывая виски с содовой, префект во всех подробностях объяснил ему свои соображения. Хоть у мосье Горона был сейчас не очень–то веселый вид, Дермоту пришлось признать, что подозрения префекта и роковая убежденность следователя мосье Вотура не лишены некоторых оснований.

– Значит, – пробормотал Дермот, – она вам так и не сказала… Она не повторила вам того, что вырвалось у нее сегодня утром, когда она буквально умирала от усталости после бессонной ночи. Она не сказала вам ту единственно важную вещь, которая доказывает ее невиновность и виновность другого лица.

– Что именно?

– Слушайте! – сказал Дермот и щелкнул застежками портфеля.

Когда он начал говорить, стрелки замысловатых часов на стене показывали без пяти минут девять. В пять минут десятого мосье Горон начал беспокойно ерзать. Еще через десять минут уныло затихший префект умоляюще воздел руки к Дермоту.

– Мне опротивело это дело, – простонал он, – мне оно осатанело. Только–только что–то начинает проясняться и – бац! – все оказывается наоборот. И так без конца.

– Разве теперь наконец все не стало на свои места?

– На сей раз молчу! Я уже научен! Но в общем–то… да.

– Значит, ясно. Вам остается только задать этот единственный вопрос тому, кто все видел. Спросите у Неда Этвуда: было ли это так–то и так–то? И если он скажет «да» – готовьте свою «скрипку» к достойной встрече.