Он видел мою реакцию на его внешность, и похоже такая реакция была вполне привычна для него. А вот мне почему-то осознание такого положения вещей совсем не понравилось.

— Вы знаете, почему я пригласил вас сюда?

Этим вопросом Марк Алексеевич на мгновение застал меня врасплох. И я мысленно пожурила себя за несобранность."

"— Не представляю, — сдержанно ответила ему, стараясь скрыть свой нелепый трепет перед этим мужчиной. Да, он очень красив, но ведь внешность — ещё не главное! Скорее всего, у этого таинственного господина невыносимый характер. Ему явно присущ прогрессирующий нарциссизм, и очень скоро я смогу в этом убедиться.

Господин Варавва слегка вздернул бровь.

— Неужели нет ни единой мысли? — поинтересовался он, и мне показалось, что я снова уловила в его интонации снисходительные нотки. Это разозлило меня и вместе с тем, захотелось поставить своего важного собеседника на место.

Усилием воли я заставила себя принять расслабленную позу. Откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, обняла ладонями оголившееся колено, сцепив пальцы в замок.

— Одна, пожалуй, все же есть.

— Уже неплохо, — отозвался Варавва, улыбнувшись одними губами.

И снова меня до глубины души задел его тон. Возможно, я сама себя накрутила, и мне всего лишь казалось, но складывалось ощущение, будто он всем своим видом хочет показать мне своё превосходство. Но не в социальном статусе или финансовом благополучии, это я бы снесла стойко. В конце концов, кто я такая? Всего лишь уборщица. Обслуживающий персонал. Но мне казалось, он считает, будто значительно превосходит меня и в интеллектуальном плане тоже. И это задевало. Сильно задевало.

Однако ни одного остроумного ответа в голову, как назло, не пришло, и поэтому я ответила просто, как есть.

— Полагаю из-за того, что я разговаривала с ребёнком в последнюю свою смену здесь.

— Разговаривали? — сухо переспросил хозяин резиденции. Затем с нажимом в тоне добавил: — Вы играли с ней.

— Мы просто несколько раз бросили друг другу мяч, а потом я сказала Викки, что мне нужно работать, и…

— Викки? — снова бесцеремонно перебил меня этот высокомерный тип.

— Она так представилась.

Я вдруг осознала, что меня всю буквально трясёт. Особенно сильно выдавали руки, они мелко подрагивали, и самое паршивое, что я не знала, куда их деть. Раздражаясь на саму себя за такую трусость, вздернула подбородок и посмотрела с вызовом в янтарные глаза своего жутко-красивого работодателя, который продолжал изучающе разглядывать меня, и будто чего-то ждал.

— Я понимаю, что нарушила условия договора, и вы вправе требовать моего увольнения, но все же считаю, что я ничего плохого не сделала, — с достоинством произнесла я, отчаянно надеясь, что он не заметит, как сильно дрожат мои губы.