Он искал «подставу», поскольку не доверял даже Генриху, но ничего подозрительного пока не нашел.

Генрих понимал, что Али где-то рядом, поэтому взял телефон, нажал кнопку вызова:

– Али! Может, хватит играть в кошки-мышки? Я же знаю, что ты где-то рядом. Выходи, решим окончательный вариант действий.

Али вышел из кустов, оставив в засаде на всякий случай Зураба и Туру.

Генрих тут же подошел к нему.

– Али, ты слишком перестраховываешься. Неужели ты думаешь, что я просто так выбрал это место встречи? Ты не веришь мне? Или моим людям?

– Хорошо! Ты говорил, что времени у нас в обрез.

До усадьбы больше километра по прямой. Что предлагаешь? Пора действовать, потом будет поздно.

– Отойдем в сторонку, Али. Я тебе сообщу свой план, а ты его утвердишь.

– Это мы еще посмотрим!

– Тут и смотреть нечего. Своего варианта у тебя нет. Так что придется принять мой план. По крайней мере он неплохо продуман.

– Говори!

– Я же сказал, зачем нам чужие уши? Отойдем к болоту!

Когда они прошли метров семьдесят, Генрих включил маленький фонарь, присел на корточки, начал что-то чертить.

Рядом с ним на землю опустился и Комолов.

– Вот дом... – начал Генрих.

План бывшего офицера был нестандартным. Он не вписывался в обычную тактику действий подразделений спецназа.

Али внимательно смотрел и слушал своего помощника, который теперь фактически принял на себя командование. Комолов во всем соглашался с Генрихом и благодарил в душе аллаха за то, что Саркис рекомендовал ему профессионала такого уровня.

– И вот здесь, Али, путь к жертвам у тебя будет открыт. Но учти, ненадолго. Всего лишь на несколько минут. Иначе шансы уйти отсюда через Альково начнут убывать прямо пропорционально времени задержки на объекте.

А если менты замкнут кольцо блокады, то мы пропали! Не забывай об этом!

– Не забуду. Мне на этих скотов и трех минут хватит. Главное, чтобы Лобанов увидел, как я отрежу головы его детям и жене.

– Тьфу! – сплюнул Генрих. – У тебя точно башка не в порядке. Больше я тебя предупреждать не буду. На всю акцию я отвожу полчаса. Независимо от ее исхода мы должны уходить на правое ответвление развилки, на щебень. Ждать никого не буду, все точно по минутам... Слушай, зачем тебе дети и жена? Завали Лобанова! И дело с концом.

Что ты на его семье зациклился?

– Не твое дело! – неожиданно резко рявкнул Комолов. – Делай свое дело, за него тебе платят. А что мне нужно, буду решать только я, понял?"

"– Ну если ты так жаждешь крови – режь, кромсай. Дело это действительно твое. Но учти: ждать тебя никто не станет, в том числе и я! Можешь ведь и своей кровушки хлебнуть!.. – Генрих прервал речь, увидев перекошенную судорогой физиономию Комолова, его глаза, горящие безумной яростью, не знающей никакого предела.