– Ну тогда начали шоу!

Каракурт и Лобанов вышли из машины.

Дед спросил, щурясь от солнца:

– Кого это нелегкая принесла? Проблемы какие, господа хорошие?

– Это у тебя, хрыч старый, сейчас проблемы начнутся. Узнаешь, кого к тебе нелегкая принесла! А ну пойдем в дом! – Стас поднялся на крыльцо и подтолкнул ошарашенного старика к двери. – Пошел, говорю. В хате базарить будем!

– Вы кто? Че надо-то? – каким-то осипшим голосом спросил старик, пятясь под напором Каракурта.

– Ты не понял, пень плешивый? – прикрикнул Кауров.

Старик быстро метнулся в дом, за ним вошли Стас и Костя. Дед, напуганный такой непонятной агрессивностью, все же осмелился спросить:

– Вы адресом-то случаем не ошиблись?

– Садись, старик, – голос Каракурта опять стал спокойным, – как тебя звать-величать?

– Меня-то? Дедом Сергеем, а вот он, – вдруг показал старик на Лобанова, – на крайней даче в поселке бывает, я его знаю.

– Правильно. Ну и что? – спросил Стас.

– Да нет, ничего, просто сказал!

– Но не добавил, что бывает он на даче, где недавно зверски убили двух женщин. Мать и дочь. Чего об этом не сказал?"

"– Меня это не касается!

– Сейчас тебя все касаться будет! Брат! – обратился Каракурт к Косте. – Посмотри, чтобы вокруг дома никого не было, да канистры на всякий случай приготовь.

– Да вы че? – встрепенулся дед Сергей, услышав про канистры.

– Чего, спрашиваешь? Сейчас объясню! От того, что ты, старый конь, нам сейчас расскажешь, будет зависеть, останешься ли ты топтать эту землю или дорога твоей жизни оборвется, взметнувшись ярким пламенем в небеса. Ясно?

– Господи, спаси и сохрани, – перекрестился дед, – да что я сделал, чтобы меня вот так?..

– Отвечай на вопросы! Вопрос первый. Ночь убийства помнишь?

– Ну помню!

– Ты мне не нукай. Отвечай коротко и ясно. В ту ночь кого ты перевозил на своем тракторе через балку?

– Если бы вспомнить! Память-то, она с годами, как рваный зипун стала.

– Вспоминай!

– Так. Погодь, это было... Это было...

– Дед! Ты каждую ночь таскаешь машины?

– Нет.

– Часто?

– Нет, больше днем, после дождя!

– Так какого хрена дурочку передо мной ломаешь?

– Че ломаю? – голос деда вдруг окреп. – А то, что вас, грозильщиков таких, развелась тьма-тьмущая. Токмо и могете, что людей губить. Те тоже пугали, что, мол, сболтнешь кому про нас, вернемся, язык отрежем и в жопу воткнем! Понял, почему дурочку ломаю? Он грозил, ты грозишь. Че мне-то делать? Как жить-то?

– Успокойся! Значит, таскал кого-то в ночь убийства?

– Ничего не помню!

– Не помнишь?

– Не помню! Я и милиции так сказал. Ничего не видел, ничего не слышал, потому как спал пьяный. Трактор, может, кто и брал, но я ничего не помню.

– Так, значит? А сейчас вспомнишь?

Каракурт достал пистолет, вытащил магазин, посчитал патроны.

– Здесь, дед, восемь штук. Я тебе грозить больше не буду.