Но Алекс, в отличие от однокурсников не стал выглядывать в окно, второй этаж и крепкий организм одаренного, что может пойти не так.

— «А вот над заклинанием обездвиживания надо поработать» — подумал он, держа путь на следующее занятие. — «Всего несколько легких уколов и оно спадает, непорядок».

* * *

Алекс вместе с другими студентами вышел из аудитории после окончания занятия, тут же к нему подошел первокурсник с повязкой дежурного.

— Лэрд Ратель, вас вызывают к проректору по дисциплинарной работе. — протараторил дежурный и тут же убежал.

Алекс вздохнул и направился в главный корпус, секретарь махнула ему рукой на закрытую дверь и он зашел в кабинет.

— Господин Ратель, почему вы выкинули в окно лэрда Ан Моорисона, а не вызвали его на дуэль, как предписывают правила.

— Видите ли, господин проректор, у нас в местах, откуда я прибыл, во время Торга, ну то есть ярмарки, действительно проводятся поединки чести, но эти поединки проводятся до смерти одного из соперников. Лэрд Ан Моорисон был конечно не прав, и вел себя не совсем подобающе, но я посчитал, что все же не настолько, чтобы его убивать его за это.

 — Алекс уже давно понял, что здесь в столице, никто ни чего не знает о жизни и обычаях горных кланов, так что можно порой нести любую чушь, он, как и решил ранее не собирался сам никого вызывать на дуэль.

— «Поединки чести… до смерти… на ярмарке… сущие варвары» — размышлял раздраженный проректор."

"— Я понял вас, можете быть свободны господин Ратель, и все же я попрошу вас в следующий раз соблюдать правила, принятые в академии и империи.

— Я вас услышал, господин проректор, и если лэрд Ан Моорисон решит все же вызвать меня на дуэль, я возможно вопреки правилам принятым у нас, не буду его убивать.

До свидания, господин проректор.

Этот студент первокурсник, хотя он и видел его до этого пару раз, чем-то невероятно раздражал его. Проанализировав причины раздражения, проректор понял чем, внутренней свободой. Этот мальчишка варвар искренне считал себя равным другим, независимо от их положения в обществе и занимаемой должности. Нет, он внешне вел себя корректно и вежливо, не грубил и не нарывался, но чувствовалось, что это только маска, дань принятым традициям и правилам, а так, многоопытному управленцу было видно, что тому было все равно, кто перед ним, хоть ректор, хоть сам… Это чувствовалось, и это вызывало раздражение, некоторую неприязнь и зависть к чужой внутренней свободе, себе он такого позволить не мог.

Да и не берется эта свобода из ниоткуда, не зря мальчишку принимают в лучших домах столицы.

* * *

После следующего занятия Алекса снова встретил тот же дежурный и передал, что того ожидают на первом этаже у раздевалок.

— «В древности, гонцов приносящих дурные вести убивали».