Выросший в крошечном городке, он легко освоился с условиями жизни в глухой деревне.

Однако одного Рид упорно не желал замечать: ему удалось расправить плечи и вздохнуть полной грудью, лишь избавившись от мучительного чувства неловкости за то, что он не Тристан. Это позорное клеймо он носил на себе с юности. Рид так и не понял, что всю жизнь его сравнивали с кузеном, и сравнение неизменно выходило не в его пользу. Будучи Олдриджем и врачом, он все же не был Тристаном.

Трис любил смешить людей — Рид всегда отличался чрезмерной серьезностью. Трис внимательно выслушивал каждого — Рид терпеть не мог пациентов, жалующихся на воображаемые болезни.

Добродушный и улыбчивый, Трис всегда был в хорошем настроении — Рид дорого ценил свое время и давал другим это понять.

Список можно было продолжать до бесконечности. На Ближнем Востоке, в пустыне Гоби, где угодно, кроме Эдилина, Рида ни с кем не сравнивали. Возможно, в нем говорило тщеславие, но ему нравилось чувствовать признание, видеть благодарность в ответ на то, что, рискуя собой, он спасал чью-то жизнь.

Рид неподвижным взглядом уставился в лобовое стекло.

Лишь вернувшись в Эдилин, чтобы выручить Триса, когда тот сломал руку, Рид начал наконец кое-что понимать. Его постоянно сравнивали с кузеном. Неудивительно, что ему захотелось покинуть город и больше никогда не возвращаться. После первой же недели работы в кабинете Тристана он принялся считать оставшиеся до отъезда дни.

Две женщины, составлявшие весь персонал Триса, едва не свели Рида с ума. «Доктор Трис всегда…» — так начиналась каждая их фраза. Похоже, они ожидали, что Рид станет ходить, говорить, есть и дышать, в точности как Тристан.

Заметив малейшее несходство нового доктора с прежним, они выразительно закатывали глаза, строили гримаски и отпускали вполголоса язвительные замечания. Первое время Рид пытался их одергивать, но потом махнул рукой. Когда же выяснилось, что эта каторга растянется на три года, пока всеми любимый доктор Тристан не вернется из Нью-Йорка, Рид окончательно разучился улыбаться.

Одна из сотрудниц собралась на пенсию, и Рид нанял ей на смену девушку, которая испуганно вздрагивала в ответ на каждое его слово.

Впрочем, сказать по правде, к тому времени в нем накопилось так много злости, что он брюзжал или грозно рявкал всякий раз, когда та робко пыталась его о чем-то спросить.

Но минувший вечер побил все рекорды невезения. Рид подсел за столик к Расселлу с Роуэном, чтобы перекинуться парой слов и поплакаться на жизнь, как вдруг красивая молодая незнакомка вылила ему на голову кувшин пива. Потеряв дар речи, Рид лишь остолбенело смотрел на нее вытаращенными глазами.