В комнате был довольно низкий потолок, она была примерно площадью в десять квадратных футов, но казалась еще меньше из-за снующих взад и вперед слуг, в ней было всего шесть столов на четыре персоны каждый, два громадных буфета и перед камином — диван. Простые оштукатуренные стены уже закоптились от времени. Какие-то странные предметы, напоминающие летучих мышей, висели на потолочных перекрытиях на равном расстоянии друг от друга. Подойдя ближе, он понял, что это цветы, развешенные уже давно и превратившиеся в высохшие пучки травы.

В гостиной было много народа и довольно шумно, но в целом царившая там атмосфера не была лишена привлекательности. Весело потрескивавший в камине огонь отбрасывал мерцающий свет, разговор за столиками часто переходил в веселый смех, из кухни доносились аппетитные запахи ростбифа и печеных яблок. Хартли окинул беглым взглядом присутствующих — леди Крифф и ее спутник еще не появились.

Буллион встретил почетного гостя в дверях. По случаю обеда в Большой Гостиной он смазал волосы жиром и облачился в сюртук из желтой шерсти с огромными пуговицами ярко-синего цвета. Подмигнув и тряхнув головой, он провел Хартли к столику и принял заказ. В ожидании обеда гость принялся изучать общество. Он не обнаружил никого, похожего на Стенби, хотя два столика еще пустовали. За другими сидели семейные пары.

Между тем в своих апартаментах Мойра готовилась к первому появлению в роли леди Крифф. В декольтированном платье, несколько игриво открывавшем верхнюю часть груди, она чувствовала себя неловко, хотя фасон платья в точности повторял модель, рекомендованную для подобных случаев в последнем модном журнале, а леди Крифф, несомненно, не должна была отставать от требований моды. Ее мягкие волосы никак не хотели укладываться в замысловатую прическу, которую она увидела в том же журнале. Намочив их и закрутив на папильотки, она добилась лишь того, что они висели на голове, как проволока что было ей отнюдь не к лицу. Кончилось тем, что Мойра зачесала волосы назад и стянула их лентой.

— Ну, как? — спросила она Джонатона, когда тот вошел, чтобы проводить ее вниз.

— Совсем как девица легкого поведения, — сказал он мрачно, — хотя и прехорошенькая. Стенби не замедлит свести знакомство.

— Буду нарочно хихикать и строить глазки и, вообще, вести себя как настоящая дурочка. Постарайся не удивляться и не смеяться надо мной, Джонатон. Дело очень серьезное.

От волнения на ее матовом лице появился румянец, а в светло-серых глазах заиграли искорки. Сердце учащенно билось, когда она, опершись на руку брата, спускалась в гостиную.

Когда они вошли, в комнате воцарилось молчание. Хартли обернулся и увидел, что впечатление было вызвано появлением леди Крифф. Он не высказал ни удовольствия, ни любопытства.