«Мы хотим спросить тебя о нашем отце, короле», – сказал Гвен. – «О той ночи, когда он умер. Не помнишь ли ты что-нибудь необычное той ночью? Оружие, выпавшее из мусоропровода?»

Штеффен заерзал, опустив глаза в пол, избегая смотреть им в глаза.

«Я ничего не знаю ни о каком кинжале», – сказал он.

«А кто сказал о кинжале?» – спросил Годфри.

Штеффен виновато оглянулся. Годфри понял, что поймал его на лжи. Этот человек точно что-то скрывал. Он взбодрился.

Штеффен ничего не ответил. Он просто ковырял носком сапог пол, продолжая крутить свои руки.

«Я ничего не знаю», – повторил он. – «Я не сделал ничего плохого».

Годфри и Гвен обменялись понимающими взглядами. Они нашли что-то важное. Тем не менее, было ясно, что он ничего больше им не расскажет. Годфри понял, что должен сделать что-то, чтобы заставить его говорить.

Годфри сделал шаг вперед, протянул руку и положил ее на плечо Штеффена. Тот виновато поднял глаза, словно провинившийся школьник. Годфри грозно смотрел на него, сжимая руку на его плече.

«Мы знаем, что случилось с твоим хозяином», – сказал он, блефуя. – «А теперь ты можешь или рассказать нам о том, что ты знаешь об убийстве нашего отца, или мы бросим тебя в темницу, где ты никогда больше не увидишь солнечный свет. Выбор за тобой».

Стоя там, Годфри ощущал, как на него нисходит сила его отца, впервые в жизни он чувствовал врожденную силу, которая побежала через его кровь – кровь долгой череды королей. Впервые в своей жизни он чувствовал себя сильным. Уверенным. Достойным. Он чувствовал себя МакГилом. И на этот раз Годфри чувствовал одобрение своего отца."

"Должно быть, Штеффен это почувствовал, потому что, после продолжительного молчания, он, наконец, перестал ерзать. Он поднял глаза, встретился взглядом с Годфри и кивнул в знак согласия.

«Я не отправлюсь в тюрьму, если расскажу вам?» – спросил он.

«Нет», – ответил Годфри. – «Если ты не имеешь отношения к смерти нашего отца. Это я тебе обещаю».

Штеффен облизнул губы, после чего, наконец, кивнул.

«Очень хорошо», – сказал он, в конце концов. – «Я все вам расскажу».

Глава двадцать вторая

Тор сидел глубоко в лодке на одной из длинных деревянных скамеек. Обеими руками он держал толстое деревянное весло для гребли. У его ног сидел Крон. Он потел под палящим солнцем, как происходило уже не первый день. Он тяжело дышал, спрашивал себя, наступит ли этому конец. Путешествие казалось бесконечным. Сначала их несли паруса, но потом резко пропал ветер, и все парни на корабле вынуждены были приступить к гребле.

Тор сидел в центре длинной узкой лодки. Рядом с ним сидел Рис, О’Коннор находился впереди. Тор спрашивал себя, сколько еще они смогут выдержать. Он никогда не занимался такой тяжелой работой так долго – каждый мускул его тела был напряжен.