— Что происходит? — говорю осипшим голосом.

Он явно замечает, как по моему лицу скользит тень тревоги. Размыкает на широкой груди скрещённые крепкие руки, и я невольно дёргаюсь, но тут же останавливаю себя.

Тихо, Лиса. Хуже, чем есть, уже не должно быть.

Возьми себя в руки и дыши…

— Проходи. Садись в кресло, — звучит сухо.

Марко подходит к стулу и отодвигает его для меня.

Ждёт, когда я прижму пятую точку к мягкому кожаному месту.

* * *Присаживаюсь, с опаской глядя на него.

Что же на этот раз выкинет наглая морда?

Марко, всё ещё недовольный и напряжённый, берёт себе деревянную табуретку, ставит на пол, вынуждая меня вздрогнуть от стука. Глядя исподлобья, садится напротив.

В воздухе повисает тишина напряженного ожидания. Такое чувство, что даже мир замирает вокруг нас. Душный кабинет наполняется из окна предзакатными лучами. Тёмно-оранжевые блики, скользя по его хмурому лицу, заостряют скулы ещё сильнее, делая прищуренные глаза более хищными, отражающими огонь.

— Дай мне свою ногу, — произносит, как всегда, командным тоном.

— Ты псих? — закатываю глаза.

Угощение шоколадкой — единственный добрый поступок за весь день.

— Я тебе кое-что привёз, Лиса, так что заткнись и поставь пятку на моё бедро. У меня нет настроения спорить с тобой, — в этот раз, на удивление, смотрит мне в глаза.

Что же ты задумал, Мистер Засранец?

— Это заметно, — неохотно подымаю ногу, натягивая подол платья к колену, и делаю, как он велит. Скорее ради интереса, — Надеюсь, костыли в подарок не входят?

— Язва… — ворчит, доставая из кармана пиджака влажные салфетки.

Что? Он собрался протереть мне стопы? Серьёзно? Ну уж нет!

Пытаюсь убрать ногу, но Марк резво хватает за лодыжку, прижимая меня гневным взглядом к спинке стула.

Вот как у него так получается? А? Раз! И я замерла не дыша…

— Можно, я сама? — скорее молю, чем протестую."

"— Нельзя! — рявкает, вытаскивая несколько платков. Кладёт всё на стол, затем, подныривая обеими руками под юбку, подцепляет пальцами кромку резинки чулка.

Успеваю всхлипнуть и задрожать от пронзившего бедро тока.

— Черт… — самопроизвольно слетает с уст. Прикусываю инстинктивно губу.

Один чулок готов.

Отправился в мусорку и почил с миром…

— Я боюсь щекотки, — поспешно предупреждаю, как только его пальцы обхватывают стопу.

Ладонь большая и тёплая. В ней уютно. Настолько, что хочется откинуться на спинку кресла и растечься по нему с довольной улыбкой на лице.

Нежно удерживая за ногу, Марк начинает стирать с кожи грязь. По моему копчику тут же пробегает электричество, скручивая внутренности приятными судорогами.

Впиваясь пальцами в мягкие подлокотники, пытаюсь не вертеть попой на стуле.