За восемь лет немало горя мыкал,Из-за тебя, дешевка, пострадал…Одну блатную мелодию сменяла другая:

Как в Ростове-на-ДонуЯ первый раз попал в тюрьму,На нары, брат, на нары, брат, на нары…Голоса бойцов, наверное, хорошо были слышны в поселке, однако никто из местных так и не пришел полюбопытствовать, что здесь да как. Будто бы сторонились чужаков.

Поселковых строители видели только издали. То какой-нибудь мужик пройдет улицей в торбазах и с ружьем через плечо, то девка с ведрами выскочит из калитки. Случались и пьяные, которых выдавала их неуверенная походка, а порой и громкая матерная брань.

Эти пьяные-то и навели бойцов на мысль, что в поселке вовсю торгуют спиртным. А им говорили, что здесь повсюду «сухой закон». Врали, значит! Однако первый же «гонец», которого служивые отправили в магазин, был пойман с поличным.

Бутылки с водкой в тот же вечер уничтожили перед строем. А перед тем бойцы слезно просили старшину не делать этого, но разве он мог поступить иначе? Отдать спиртное братве он не имел права, спрятать куда-то – так ведь дошлые всю тайгу прочешут, но найдут. Нет, решил Володька, пусть это станет наукой для всех.

Пусть знают, что так он будет поступать и впредь. «Изверг… – услышал он тогда негромкое, но отчаянное в свой адрес. – За что такие пытки?»

Того бойца, что попался с водкой, он наказал. Нет, вкалывать до седьмого пота он его не заставил, потому как считал, что труд не должен быть наказанием, иначе ты вообще отобьешь у человека охоту трудиться. Просто его на целых три дня посадили «под домашний арест», запретив ему по вечерам вместе со всеми ходить на реку. И вот лежал он теперь на нарах в своей палатке и слушал, как веселятся его товарищи.

Но дурной пример – он всегда заразителен. Мало-помалу братва все же освоила здешний магазин. И ведь когда только успевали!.. Во время работы каждый боец был на виду – разве что вечером? Но по вечерам командиры тоже старались не выпускать своих людей из поля зрения. Коль шли к реке, то всей командой. Сядут, бывало, на корточки и глядят, как, вспениваясь на порогах, стремительно и сурово несет свои свинцовые воды река, отражая контуры противоположного берега. До стужи еще далеко, но купаться никто не решается – слишком холодная вода.

Будто бы то мощный ледяной поток, вырвавшись из-под земли, бешено устремился куда-то вдаль… Нет, купаться боязно, разве что испить из ладоней ледяной водицы. А у нее такой первородный вкус – не оторвешься.

Водку, что покупали в поселковом магазине, пили в основном после отбоя. Бывало, дождутся, когда сержанты уснут, – и в тайгу. Там и гуляют. А после этого на работу вставать не хотят.

Грачевский быстро понял причину, когда, проснувшись однажды утром, он учуял в воздухе густой запах перегара.