Покойный дед Альфредес был человеком добрым. Муху, как говорится, не обидит. Бабушка умерла еще до рождения внука, и тот жил вместе с ними в новом доме, который построил отец Алгиса Юозас в болотистой низине. Старик говорил ему, чтобы он нашел участок повыше, но тот уперся: нет, мол, хочу в стороне от мира.

В отличие от Альфредеса, сын его был хмурым и нелюдимым человеком. Это все оттуда, из леса… После того как прогнали немцев и в эти края вступили русские, он ушел вместе с деревенскими мужиками в лес. Кто-то сказал, что Сталин не пожалеет никого, кто был под немцем, что он лишит семьи их домов и земли, – вот они и трухнули.

Людьми-то были не особо грамотными – поле ржаное было всю жизнь их основной грамотой, – решили послушаться других. Года полтора они тогда партизанили своим отрядом. Жили в сосновых лесах в районе игналинских озер. Оттуда и делали вылазки. Тракай, Бирштанас, Паневежис… Чуть ли не всю Литву облазали на карачках, убивая активистов и военных. Ох, как за ними охотилась власть! Будто бы за волками какими. Буквально по следам шли, но до поры им везло. А тут вдруг окружили в лесу и перещелкали, как воробьев. Кто в живых остался, того потом кого в лагерь отправили, кого под «вышак». Юозасу дали тогда десять лет, которые он отсидел почти от звонка до звонка. Вернулся худой, злой и молчаливый. С тех пор слова было трудно из него вытянуть. Отец ему: эх, мол, дурачок ты дурачок! Неужто тебе под немцем хорошо жилось, что ты пошел против новой власти?

Но Юозас не слышал отца. Он по-прежнему ненавидел эту власть. И многие соседи ее ненавидели. Вслух ничего не говорили – везде были уши. Ведь вон их сколько активистов-то развелось! Так что переживали все в себе и ждали новых времен.

Вот и дети, глядя на них, бычились. Дескать, несвободно живем… В общем, если в Куйбышеве, откуда был родом Грачевский, или же там где-то во Владивостоке люди думали о том, как бы скорее построить коммунизм, там, на небольшой речке Нярис, где жила семья Алгиса, все было по-другому. Хотя жизнь есть жизнь. Тот же Юозас, несмотря на идейные разногласия с властью, изо всех сил старался, чтобы в семье был достаток. Поставив дом в низине, он поднял двор с огородом, завел пасеку и кой-какую животину – две коровы, птицу, несколько свиней… Даже голуби у него были. "

"В колхоз работать не пошел – стал жить со своего хозяйства. Ну живность там, огород – это одно, но он еще сумел урвать у коллективщиков клок земли, где стал выращивать рожь. Собрав урожай, он выгонял свой небольшой «трофейный» тракторишко, что еще остался от какого-то немецкого помещика, на стерню и делал глубокую вспашку, после чего засевал клин озимыми. Так и жил, так и растил троих своих сыновей, старшим из которых был Алгис. Когда те подросли, помогать отцу стали.