Эта улыбка испугала ее больше, чем его молчание или гнев, и служанка в страхе попятилась назад. Господин Якоб рассмеялся, видя ее страх, и сказал, что она может выбрать себе любой слиток. «Ты станешь богата! – сказал он. – Ты до конца жизни забудешь о нужде. Если бы Анна… А, пустое! Бери же!» Но Молли, задрожав, выскользнула из подвала и помчалась наверх, перепрыгивая обвалившиеся ступени и моля Бога о том, чтобы он не покарал ее за помощь колдуну.

– Почему же ты не взяла ни одного слитка? – прервал я ее.

Она недоверчиво взглянула на меня, словно проверяя, не шучу ли я:

– Зачем же мне проклятое золото? Оно навлечет несчастье на своего владельца!

– Проклятое? С чего ты взяла?

– А как же! – В голосе ее звучала убежденность.

 – Всем известно, что любой предмет, вышедший из рук колдуна, проклят! Зачем мне богатство, коли я буду несчастна или всеми покинута?

Я озадаченно смотрел на нее некоторое время, затем махнул рукой и велел ей продолжать с того места, на котором она остановилась.

– Я выбежала из дома и помчалась к себе, но на полпути одумалась и вернулась. Господин Якоб платит щедро, а я не такая дура, чтобы отказываться от хорошего места.

– Постой… Ты же сама сказала, что его золото – проклято! Значит, и монеты, которыми он платит тебе, тоже!"

"– Так то ж золото, полученное с помощью колдовства! – объяснила Молли, глядя на меня как на несмышленыша. – А монеты его чисты, на них нет заклятий из дьявольской книги.

Я покачал головой: причуды ее логики были мне неподвластны.

Итак, Молли Сайрус вернулась к господину Якобу, который и не заметил, что служанка едва не покинула его. Сам он поднялся из подвала чуть позже, умыл лицо и ни словом не упомянул больше о том, что случилось.

– И теперь у нас все идет как обычно, – сказала Молли. – По утрам я приношу еду и готовлю ему, а он сидит над своей книгой. Но больше ничего не пишет и не швыряет ее в стену. Я женщина честная, мне не нужно, чтобы кто-то обвинял меня в том, что я служу колдуну. Да ведь господин Якоб человек-то неплохой, и платит он мне вовремя, да так платит, что многие позавидовали бы… Верно, что-то сбило его с пути истинного, раз он так поступил. Но я его нисколечко не осуждаю, нет-нет! А если так-то на него посмотреть, то можно и испугаться, потому как с виду он человек дикий.

Но говорит чисто, ничего не скажешь…

Пока она трещала, я вспомнил кое-что.

– Послушай, ты говоришь, он каждый день спускался в подвал? А что у него там, в подвале?

– То же самое, что у вас, господин, – ни секунды не помедлив, ответила Молли.

– Что?!

Я рявкнул так, что бедная женщина вздрогнула от моего окрика и вскочила с кровати, испуганно глядя на меня.

– Сядь! – приказал я.