Узнал, что все деревни Шаболина в пятидесятых годах были распаханы, а название «Шаболино» теперь носит другая деревушка, в действительности никогда купцу не принадлежавшая. И решил, будто знает, что случилось с ожерельем. Мне он говорить ничего не стал, собрался и поехал. Вот, собственно, и все.

Борис Осипович вздохнул, снял очки и повертел их в руках:

– Если вам нужны еще какие-то сведения, возможно, их подскажет дядя Максима – Александр, родной брат моей жены. Макс что-то обсуждал с ним – у них в последнее время стали налаживаться отношения.

– Налаживаться? – переспросил Илюшин.

– Ну да, – как показалось Бабкину, с неохотой ответил отчим Арефьева. – К сожалению, мы не всегда могли найти общий язык. У Александра не самая легкая работа, он заведует интернатом для трудных подростков, и это наложило отпечаток на его характер. Хорошо, что хотя бы Максиму удалось преодолеть отчуждение.

– А вы? – проявил бестактность Макар, сам не понимая, зачем лезет во внутренние дела семьи Арефьевых.

– Я… нет. Нет, к сожалению. Но это не имеет никакого отношения к Наташе.

Он замолчал, и Илюшин понял, что больше ничего не услышит от Бориса Осиповича.

Записал телефон Александра, задал еще несколько уточняющих вопросов, и они попрощались с отчимом Максима Арефьева.

– Давай-ка сразу заедем к этому дядюшке, – сказал Макар, когда дверь подъезда захлопнулась за ними. – Как я понял, интернат здесь недалеко. Если он по-прежнему там директором, то должен быть на месте. Сейчас позвоним и узнаем…

Александр Сергеевич Арефьев оказался на месте, но разговаривать с сыщиками сперва не пожелал, ссылаясь на нехватку времени. Лишь после настойчивых просьб Илюшина он согласился ответить на несколько вопросов, предупредив, что через пять минут должен уйти из кабинета.

– Ничего не знаю о Куликовой! Уже Баренцев прибегал, метался, как оглашенный. А я так скажу – уехала девочка в Сочи, там развлекается.

Бабкин с первого взгляда проникся неприязнью к этому вальяжному мужчине с гладко выбритым синим подбородком и длинными залысинами над бровями, говорившему высоким, чуть визгливым голосом. От него сильно пахло одеколоном, а маленький, заставленный шкафами кабинет весь провонял сигаретным дымом, и Бабкин еле сдерживался, чтобы не морщиться от этой смеси ароматов.

В окне виднелась группа мальчишек лет тринадцати, под руководством воспитателя убиравших мусор с газона.

– Почему именно в Сочи? – поинтересовался Макар.

– Откуда я знаю! Пусть не в Сочи, пусть в Крым. Или в Саудовскую Аравию.

– Есть свидетели, – напомнил Бабкин. – Они видели, что девушку вывели из подъезда силой.

– Знаем мы это «силой», – парировал директор интерната. – Ролевые игры, поверьте мне, еще никто не отменял.

– Хорошо, пусть так.