Как же ее звали, ту девчонку?! Черт с ним, с именем… Выходит, все эти годы она хотела отомстить мне!

Я постарался взять себя в руки, хотя это было нелегко – ее глаза прожигали меня насквозь, – и бросил как можно более надменным тоном, желая уязвить ее:

– Ну так что же, малышка Молли, оно того стоило? Раздвигать ноги в моей постели, драить мой дом, готовить мне еду – и все лишь ради того, чтобы полюбоваться на меня в наручниках?

Я ожидал, что она выйдет из себя. Но вместо этого, к моему изумлению, она засмеялась, и смех ее был звонок, как у ребенка.

– Так ты ничего не понял, бедный Эдвард? Ты полагаешь, я пришла, чтобы насладиться страданиями когда-то великого алхимика, заключенного в тюрьму? И только? Нет же, Эдвард! Я здесь не за этим.

От последних слов ее меня отчего-то передернуло.

– Я расскажу тебе сказку, мой милый Эдвард, – ласково сказала Молли, новая, неузнаваемая Молли. – Сказка моя будет о девочке, потерявшей семью, обнищавшей и вынужденной зарабатывать себе на пропитание самой черной работой. Вскоре после твоего отъезда я похоронила отца, а несчастный случай с тетей лишил меня последнего близкого человека. И тогда мне пришлось покинуть наши края и отправляться туда, где я могла бы найти простую работу – ведь никто не приучал меня с детства мыть полы и чистить горшки. Я не гнушалась ничем. Но одинокой девушке в наши времена приходится тяжело, и, если у нее нет заступника, ей не приходится рассчитывать на спокойную жизнь. Вряд ли ты можешь представить, что мне довелось пережить. Но существование мое облегчилось, когда я встретила союзника.

– Союзника? – неестественно спокойным голосом переспросил я. – Кто же он таков? Какой-нибудь нищий, подобранный тобою?"

"– Молчи. Этот человек спас меня, хотя погибал сам. Вместе с ним мы смогли выжить. Не стану рассказывать, как долго мы скитались… Но в один прекрасный день наши скитания окончились, ибо я узнала в случайно увиденном на площади алхимике того самого человека, который приезжал в наше поместье. Тебя, Эдвард! Тебя!

– Ты подкупила Марту… – вслух подумал я.

– Да, именно так. Прочее было в моих руках.

В ее руках! О, да! Все, что делала Молли, предстало теперь предо мной в новом свете. Ее уступчивость, ее готовность спать со мной, ее ласковость и безотказность – все это понадобилось ей лишь для того, чтобы подобраться ко мне. И я, похотливый дурак, сам подпустил ее так близко, как не подпускал никого!

– Ты похотливое животное, Эдвард, – отозвалась Молли, слово в слово повторяя мои мысли. – Про тебя говорят, что ты не способен пропустить ни одной юбки. А потому мне не пришлось прикладывать много усилий. А уж как легко ты заглотил наживку с Якобом – я только диву давалась!

Она вновь рассмеялась. До меня же не сразу дошел смысл сказанного ею.