– Ты где? – поинтересовался я, как только прекратились соединительные шумы и установилась картинка.

Картинка была странной.

– В Караганде, – ответил голосом Вики какой-то японский чувак, который удил рыбу и лыбился, как Прохор Шаляпин при виде очередной богатой бабушки.

– Ты забыла дома телефон и компьютер… Где тебя вообще носит? – проговорил я почти спокойно, лишь слегка намекая интонационными средствами на то, что она меня подставила. Слава богу, что мои мама и бабушка, по совместительству приходящиеся этой наглой красотке сестрой и мамой соответственно, живут в пригороде и звонят не каждый день, иначе мой мозг давно напоминал бы безжизненный атолл посреди океана. Только если на мертвый риф жизнь теоретически может вернуться, то с нервными клетками этот фокус, к сожалению, не прокатывает.

– Ты старше меня на двенадцать лет, но ведешь себя как будто наоборот!

Японец улыбался и по-самурайски помалкивал.

– Если ты собиралась делать харакири, – продолжал я, обращаясь к дурацкому японцу, – или что-то в этом духе на фоне неудач в личной жизни и этой сомнительной шелкографии, то не забудь оставить завещание на квартиру в мою пользу, а то у нас с тобой наследование непрямое, придется кучу налогов платить. А на фирму – дарственную. Это, кстати, можно и при жизни. Ты все равно ею почти не занимаешься."

"Экран качнулся. В кадр попали ноги еще одного перца, который, если судить по изображению мостков и разводов от воды, тоже рыбачил прямо над головой у моего первого собеседника. Этот повторяющийся орнамент на обоях и кусок встроенной системы кондиционирования, видневшийся слева, намекал на то, что тетка звонит из какого-то гостиничного номера.

– Это у вас, у ветеринаров, непрямое наследование… при гибридном скрещивании, – взяла наконец слово Вика, по-прежнему оставаясь за кадром. – На квартиру – у тебя третья очередь наследования, не обольщайся. На фирму – вторая, но и тут не дождешься. Расти в профессии, доктор Айболит, потом поговорим. – Последнюю фразу японец договорил с бессовестным смешком.

Я потихоньку закипал, но еще держался:

– Так дела не делаются.

– Какие дела? – тоже полезла в бутылку Вика. – Нет сейчас никаких дел.

– Ты прекрасно знаешь, что есть.

Она театрально рассмеялась.

– «Фольксваген Джетта», что ли? Это – не дело.

– Это «Джетта». Годовалая!

Японец обидно хрюкнул:

– Барыга! И ты, и Геля твоя, кстати, тоже барыга.

– При чем тут Геля? – изумился я не столько этой аналогии, сколько осведомленности тетки.