– И от кого, интересно, журналисты узнали оперативную информацию? – Вика вытаращилась на Веру, как Калигула на Сенат.

Вера только качала головой из стороны в сторону, словно деревянная марионетка. Наконец тихо, с обидой в голосе забормотала оправдания:

– Это точно не я, утром проснулась и сразу сюда, не виделась ни с кем, не говорила.

Виктория махнула рукой.

– Немедленно дать опровержение! – прошептала бледная, как полотно, тетка и добавила в сердцах: – У вас тут все не в себе, кажется!

Вера засуетилась, завертелась на месте, ища телефон и беспорядочно шлепая руками по карманам пальто и сумке, как утопающий по воде в надежде найти хоть какую-то точку опоры. Несмотря на то что свои спонтанные императивы Виктория отдавала не ей, Вера Ухтомская оказалась именно той инстанцией, в которую и следовало обратиться.

В этот момент у Вики тоже зазвонил телефон. Это был Мняцакян, который тоже видел репортаж:

– Что это такое?! – резонировала трубка, хотя Виктория не включала громкую связь.

– Я сама в шоке, – ответила Вика.

– В шоке?! Она в шоке! А кто просил филологов? Они в вашем ведомстве сейчас находятся, под вашим руководством! – орал Мняцакян. – Что значит в шоке?!

– Филологи, но не заведующая, – оправдывалась Виктория.

– А вот не надо мне тут, Виктория Александровна! Сами просили гражданских. Да еще и ученых. Вам пошли навстречу. Но теперь извольте сами договариваться и координировать! И еще – я слышал, вы домой собрались?..

Вика с выражением глянула на Ухтомскую. Ухтомская виновато молчала и боялась встретиться глазами.

– Нет, я никуда не еду, – ответила Виктория трубке.

– Вот и не едьте! Работайте!

Мняцакян отрубил связь.

Судя по тому, что материал был уже смонтирован, а стендап записан на фоне психиатрички, интервью с Ларьковой было сделано сегодня утром и уже несколько раз показано по новостям. Скорее всего, дело обстояло так: увидев, что ее руководящее место прочно занято, Ларькова, словно обманутый любовник, начала чудить и совершать глупости. Ничего лучше того, чтобы самой объявить себя руководителем операции, филологическая дама не придумала."

"– Не расстраивайтесь так, Виктория, – пыталась успокоить Вера. – У нас семьдесят процентов выпускников в журналистике работает, все друг друга знают. Сейчас позвоню мужу и редактору новостей, попрошу снять материал из эфира.

– Хорошо, Ларьковой я позвоню сама. Пусть созванивается с этими вашими выпускниками и говорит, что ошиблась, что перепутала с дороги, сдуру, спьяну, с бухты-барахты. Что хочет пусть говорит, но заверит людей, что Шляпника никто и не думал выпускать.

Глава 26. Амбивалентные улики

Вы ничего не замечаете, Ватсон?

– Нет.

– Москва перекопана.

– Что это значит?

– Это значит, что кто-то тоже ищет бриллиант.

«Камеди клаб»: Г.