Филолог прислушивается, выписывает тенденции, чутко наблюдает за границами и новыми рубежами словообразования, обязательно заметит, что отдельно взятый Вася Пупкин сказал звОнит, но не для того, чтобы гневно одернуть – «звонИт!», а только затем, чтобы добавить еще одно слово в парадигму двусложных слов на ИТЬ, у которых ударение медленно, но верно переползает с окончания на корень.

Кстати, если бы Пушкин восстал из могилы, он бы нас тоже поправил: служИт, кружИт, дружИт, дарИт. Когда-то все эти слова, как и слово звонИт тоже имели ударение на окончание.

Хотя Пушкин вряд ли кого-то исправлял. Зачем ему? Короче говоря, за Русанну сейчас стало неловко и, кажется, не только мне.

Одна из студенток, похожая на куклу Мальвину, в голубом джинсовом платье, только волосы у нее были не голубые, а темно-русые, длинные, в крупных локонах, попыталась сгладить неловкость.

– Я тоже путаю. Чей туфля? Мой туфля. Тапок или тапка, кроссовок или кроссовка?

– Ну тапка – это она, кроссовка – тоже вроде бы она, – уже не столь уверенно проговорила няша.

– А сланец или сланца, кеда или кед? – обратился я к Русанне.

Девушка нахмурилась."

"– Я говорю кеда и сланец, – ответила она через секундную паузу. – Надо проверить по словарю. Не такое частое слово, как туфля.

Сейчас она допустила ошибку, но я сделал вид, что не заметил.

Вика наконец подняла глаза от бумаг и посмотрела на меня вопросительно. Как и следовало ожидать, ей было глубоко фиолетово мнение девушек о туфлях и кедах, но темпами работы, а особенно постоянными отвлечениями и левыми разговорами тетка была категорически недовольна. К концу дня такие отвлечения стали случаться все чаще, девушки устали, обстановка накалилась.

– На самом деле у меня есть теория насчет рода обуви в единственном числе, – заявила Яна, вернувшись из душевой босиком. Замытую обувь поставила рядом с собой на стул и обернулась непосредственно к Русанне. – Я называю это правилом валенка и галоши. Ведь галошу и валенок никто никогда не путает. Галоша – девочка, а валенок – однозначно, парень. Я бы даже сказала – баба и мужик. У остальных же слов сплошные лабутены. Но запомнить на самом деле легко. Проверочными словами как раз и будут наши родные и до боли знакомые валенки и галоши. Обувь без голенища – женского рода, так же, как галоша. Тапка, туфля и кроссовка – она. Куда запропастилась моя одна тапка, туфля и кроссовка? Бутса, босоножка, бахила. Если голенище какое-никакое имеется, то перед нами уже мужчина, проверочное слово – валенок. Левый кед мне в самый раз, а вот правый – тесноват. Мой сапог, мой ботинок, мой кед, мой ботфорт, мой бот. Ну и как же без исключений – все-таки великий и могучий. Из моей стройной теории выбивается капризная летняя обувь.