Также известно, что мать Гоголя приписывала своему сыну Николаю Васильевичу, будущему классику, весь мировой технический прогресс, изобретение телеграфа, железных дорог и многого другого, даже русской азбуки, и не было никакой возможности разубедить ее в этом.

Студентки заулыбались, они помнили.

– Вот и наш Правдоруб считает, что на нем замкнулась вся мировая справедливость, – продолжала Вера.

Девчонки снова согласно закивали.

– Кажется, вы говорили, что такая впечатлительность называется бредом величия? – уточнила неформалка, которую звали Яной.

Ухтомская улыбнулась, кинув на Викторию взгляд не без оттенка торжества.

– Вот видите, а вы говорили, Гоголь бесполезный! – проговорила она, подходя к нам вплотную, так чтобы не слышали студентки.

Несмотря на то что Виктория никогда ничего подобного не говорила, пришлось согласиться. Чем дольше мы общались с доцентом Ухтомской, тем яснее перед нами вырисовывалась ее картина мира: яркая, многоцветная, наполненная множеством деталей, фактов и персонажей из истории культуры, эта картина оказалась графически лаконична в части отражения чувств и эмоций. Казалось, что вся цветовая палитра этой эмоциональной картины только и состояла из черного и белого цветов, изредка превращавшихся то в грязно-, то в светлосерый. Вера Ухтомская напоминала подростка, который очень быстро поумнел, но как будто еще не успел повзрослеть. Не случайно Виктория говорила о конфликтности, но и интерес моей тетки именно к Ухтомской тоже был вполне понятен.

Работа началась.

К концу дня результаты были неутешительные, мы успели просмотреть половину коробок, привезенных одной только прокуратурой, из других ведомств было и того меньше – где-то по одной-две, где-то и вовсе половина одной коробки. Наш метод выборки был больше похож на карточное гадание, чем на полноценный филологический анализ. Несложно подсчитать, что если мы будем двигаться в том же темпе, то на все про все у нас должно уйти не меньше месяца.

Глава 21. Сансара Коин

Чем безнадежнее цель, тем глубже эмоции.

С. Довлатов"

"– Слушайте, я понимаю, что у вас там дела посерьезнее моих, – раздался в трубке голос Инны. Кажется, она опять была нетрезва. – Но вы уж мной тоже займитесь. Хоть чуть-чуть. Хотя бы что-то мне расскажите-объясните, а то…

Она запнулась. Мне показалось, что она собирается пригрозить пересмотром договора о передаче «Джетты».

– Инна, – попытался успокоить я заказчицу. – Виктория уверена, что после публикации фотографии со Шляпником и подписей к ним, ваше дело можно раскручивать как дело о вреде деловой репутации, сознательной дискредитации. А это и путь известный, и компенсации там обычно хорошие. Главное – понять, кто вас заказал.