Обморочное чувство — даже не возбуждение, а вот так вот, просто голым телом — к чистому голому ему. Вроде бы без явного сексуального подтекста, и даже эрекции его она не чувствует. Но что-то буквально вибрирует внутри — как задетая умелыми пальцами струна.

— Спокойной ночи, Любава.

Значит, все-таки спать. Нельзя сказать, что она расстроена.

— Спокойной ночи, Ник.

Он заснул первый, быстро. Впрочем, она вскоре тоже последовала за ним.

Они в детстве часто спали вместе с сестрами. Она и сама помнит, и родители рассказывали. Но уже давно Люба привыкла спать одна. А вот сейчас…

Наверное, именно поэтому с непривычки она проснулась посреди ночи.

Сначала даже не смогла сообразить — где она. Потом вспомнила. Повернула голову. Как-то подсознательно она ожидала, что такой большой парень должен спать как-то… шумно, например. Храпеть, может быть. Ник спал тихо, даже не ворочался. Только занимал две трети далеко не маленькой кровати.

Она легла на бок, оперлась на локоть. И поняла вдруг, что сна ни в одном глазу. И что хочет. Его.

Пальцем по щеке. Уже немного колючий. А вечером еще был гладкий. Целовать начала с шеи, под подбородком.

Потом по груди, вот там по-прежнему гладко. Сосок — тронула языком. Ей самой безумно нравится, когда он вот так вот языком с ней. Может быть, и ему понравится? Втянула в рот, прихватила легко зубами. Дыхание Ника изменилось. Проснулся? Но молчит. Долго будет молчать, интересно?

Он подал голос, когда ее губы гуляли где-то в районе его паха. Честно говоря, что-то вроде неуверенности, даже опасения, все-таки шевелилось внутри.

— Люба…

— Да? — щеки вдруг коснулось что-то твердое и гладкое. Она же не маленькая девочка, она знает — что.

"

"— Ты что делаешь?

— А то ты не знаешь, как это называется.

— Знаю, — выдохнул — хрипло, шумно. — Спички детям не игрушка.

— Спокойно, — она повернула голову и рискнула. Коснуться губами теплой кожи. Еще один шумный выдох. — Дети умеют обращаться со спичками.

— Ты делала это раньше? — вопрос прозвучал тихо. Напряженно. И она вдруг четко поняла, что так явно звучит в нем. Ревность. Ну, надо же…

— Люба! — он схватил ее за плечо, притянул к себе, наверх. — Ты делала это раньше?

— Странный вопрос. Ты-то должен знать…

— Это не одно и то же! Можно же и так только… без…

Она промолчала.

— Люба! Скажи мне — ты делала это раньше?!

Теперь совершенно точно — ревность. Требовательная ревность. Глаза его поблескивают в темноте.

— Люба! — он уже рычит.

— Нет, — наконец-то смилостивилась она. — Не делала. Но хочу… попробовать. С тобой.

— Черт… — он притянул ее голову к плечу. — Ты зараза…

— Почему это? Ты что — боишься? Что я сделаю что-то не так? Откушу что-то… ценное?

— Любава…

— Можешь выдать мне краткие инструкции.

— Я сам тебя укушу! Потом.