Ник ее просто добивает! — А ты помнишь, что обручальное кольцо буду носить не только я? Готов увидеть обручальное кольцо, — Люба разворачивает их сплетенные руки так, чтобы была видна его рука, — на своем безымянном пальце?

— Знаешь, вот на своем пальце я хочу увидеть обручальное кольцо едва ли не больше…

— Хочешь носить обручальное кольцо?!

— Очень, — Ник серьезен.

— Почему?!

— Хочу, чтобы все знали — я принадлежу одной конкретной женщине. И только ей. Я твой. И я хочу, чтобы все это знали. Что я уже нашел свою одну-единственную, и только ей принадлежу. Вот.

Это те слова, которые хочет услышать, наверное, каждая девушка на свете. И произносит их самый неромантичный на свете парень.

— А говорят, что мужчины все полигамны по своей сути. И им нужна хотя бы иллюзия свободы и возможности иметь много других… женщин, — Любе все же удается справиться с удивлением. И волнением.

— Ну, мужчины, может, и полигамны… А самцы Звероящеров — нет. Звероящер — зверь-однолюб, -

Ник прижимает ее к себе сильнее. — Одну-единственную-Любу-люб.

— Вот скажи мне, Самойлов, — голос ее звучит чуть прерывисто, — как тебя можно не любить?

— А зачем тебе об этом думать? Не надо тебе думать о том, как меня можно не любить. Ты должна думать о том, как меня любить, Самойлова.

— Эй! Я еще не Самойлова!

— Да куда ты теперь денешься, — он усмехнулся. — Ты теперь моя. Моя самочка Звероящера.

— Что?! Колька, ты охренел! Только ты можешь обозвать девушку самочкой!

— Ну, а что в этом такого? Не самец же? Самец Звероящера — это я. А ты…

— Прекрати! — Люба не знает — плакать или смеяться. — И вообще — я биологически не отношусь к Звероящерам!

— Почему это?

— Потому что! У меня нет чешуи! И хвоста!

— Нет хвоста? — у него такая улыбка, что Люба тут же начинает подозревать подвох. — А если найду?

— Нет! Нет. У меня. Хвоста.

— А я проверю, — и, без предупреждения…

— Коля! Перестань! Черт… Бесстыжий… Нет! Нет… Чуть ниже. И нежнее. Да. Вот так. Вот тааак…

Они целуются, пока он ласкает ее — интимно, нежно, так, как позволено только самому-самому, единственному. И потом берет ее — теплую и сладкую после оргазма.

Засыпают они, крепко обнявшись.

Если новогодний сценарий хорош — то зачем от него отступать? И новогоднее утро тоже не стало исключением. И проснулся Ник под чужим взглядом. И чей это был взгляд!

Он проморгался, чуть повернул голову, рядом сонно заворочалась Люба. Картина не поменялась. В дверях стоял, сложив руки на груди, Любин отец. Охтыжелкипалки! Что сейчас будет…

Ник сделал единственно возможное в данной ситуации — попробовал разбудить свою соседку по постели.

— Колька, перестань щипать меня за попу, — недовольно промычала Люба, не открывая глаз. Ник похолодел.