И злорадно потирала руки. Так вам, жабы! Знай наших.

Сжав покрепче мою ладошку, Олег уверенной рукой направил нас к выходу. Расселись мы по машинам, по традиции украшенным цветами и лентами. Господи, как это было волнительно! Но это волнение, граничащее с легким ужасом, я бы ни на что другое не променяла. Благодаря ему я так остро чувствовала этот момент… Мне, может, впервые верилось, что это моя реальность! Что все будет хорошо. Потому что с тех пор, как я узнала об избиении Жени, моя жизнь превратилась в ожидание приговора. Я же с самого начала все понимала, да… Но зачем-то делала вид, что не замечаю сбитых костяшек на руках Мамина. Не задавала вопросов. Вообще никак не отсвечивала. Со священным ужасом глядя на единственного в своем роде мужчину, моего, понимаете, блин, мужчину, который с такой звериной жестокостью бросился защищать мою честь. Ни разу ни в чем меня не упрекнув. Мне проще было делать вид, что я ни о чем не догадываюсь, чем разыгрывать осуждение. Может, я дошла до какой-то точки, не знаю, но у меня его совершенно не было. И Женю мне было совсем не жаль. Волновалась я лишь об одном – чтобы сделанное никак не навредило моему Мамину. Я бы просто не вынесла, если бы он пострадал.

– Олег…

– М-м-м?

– Все правда хорошо? Ты не врешь?

– Конечно, нет. У меня стопроцентное алиби. Я и был вне подозрений, а тут еще мать подключила тяжелую артиллерию. – Олежка сделал жест рука-лицо. И простонал: – Бля, какое же позорище…

Я хихикнула. Олежкина мама – это что-то. Ее объявление и теперь нам аукалось. Женщин, желающих выйти замуж за самого Олега Мамина, было хоть отбавляй. Они писали ему в соцсети. Писали гадости мне… А когда мы с Олегом закрыли свои профили, стали наяривать на официальный аккаунт команды. И ничуть их не смущало то, что он сделал мне предложение. Слово «кринж» заиграло новыми красками.

Я хихикнула. Олег скосил на меня строгий взгляд, который, правда, очень быстро сменился… голодным.

– Пипец, какая ты красивая, Люб.

– Хоть и не блондинка, – подколола я Мамина. Олег рыкнул, обнял меня за плечи, едва не стащив фату вместе со скальпом. Парикмахер очень постаралась надежно ту зафиксировать, так что снять ее можно было исключительно так.

– Ай!

– Прости. Иди сюда…

– Ну уж нет. Ты испортишь мне макияж, – строго заметила я. – Держи от меня свои руки подальше.

– Вот, значит, как? – оскалился Мамин. – Ну, погоди, я до тебя доберусь.

Стоит ли говорить, что мне было скорее волнительно, чем страшно?

То ли дело, когда мы вошли в загс! Олег очень старался сократить список приглашенных, но их один черт набралось под две сотни. И это при учете того, что ни у него, ни у меня не было большого количества родственников.