Задыхаясь, я на секунду оторвалась от его губ, жадно глотнула ставший вдруг вязким воздух и спустилась серией жарких поцелуев вниз по квадратному подбородку, массивной шее, рванула воротничок поло. Как вдруг кто-то забарабанил в окно!

– Эй! Ребятки, вы совсем охренели?!

Оказалось, что в какой-то момент, сама того не заметив, я перебралась со своего кресла, оседлав Мамина, будто жеребца. Щеки вспыхнули от мучительного стыда. А этому хоть бы хны! Усмехнувшись, Олежка ссадил меня со своих рук и, бросив: «Сиди тут, я выйду на минутку», действительно захлопнул за собой дверь.

Кошмар! Хорошо, что нас прервали в самом начале, потому как, видит бог, с ним мои тормоза отказывали. Рядом с Олегом даже секс посреди оживленного проспекта казался вполне естественным.

– Ну что, поехали? – усмехнулся он, вернувшись в удивительно благостном расположении духа. Я буркнула что-то невразумительное, пряча глаза. И пусть такое поведение наверняка выглядело незрелым, я ничего с собой не могла поделать. Может, Олежке было не привыкать к таким ситуациям, а я в первый раз так влипла! Вот бы был смех, если бы нас арестовали за непристойное поведение в публичном месте. А как бы «обрадовалась» Светлана Васильевна! Господи, ужас какой. Сын связался с рецидивисткой.

– Любаш… – мягко заметил Мамин, сграбастав мою ладошку.

– Надеюсь, тебе выписали большой штраф.

– Нет. Меня поздравили со скорой свадьбой. Пришлось выкладывать карты на стол, чтобы отмазаться от ненужных трат.

Я бросила на Олега подозрительный взгляд, сильно сомневаясь, что размеры штрафа оказались бы для его бюджета такими уж непосильными.

– И в чем подвох?

– Ну-у-у… Они меня узнали.

Кто бы сомневался. Вопрос – к чему он ведет?

– И?

– Думаю, прямо сейчас гайцы сливают инфу журналистам.

Я медленно повернулась к Олегу. Тот как раз по зеркалам протискивался между двух чересчур прижавшихся друг к другу машин. Такой простой, блин. Такой спокойный. Ну да, его, наверное, вниманием прессы было не удивить. Чего не скажешь обо мне.

– И?! – более настойчиво уточнила я.

– Ну, просто не удивляйся, если тебя вдруг подкараулят какие-нибудь акулы пера.

– Твою мать, Мамин! – рыкнула я.

– Любаш, я думал, ты понимаешь…

– Что я должна понимать?

– Что я публичный человек. Это неизбежно.

Я могу понять, почему он так думал. А вот на что надеялась я – вопрос. И не то чтобы меня как-то это пугало. Просто в контексте наших отношений было скорее неважным. Да, наверное, так. О его популярности я действительно думала в последнюю очередь.

Тяжело вздохнув, я переплела наши пальцы.

– Есть еще какие-то неприятные вещи, к которым я должна быть готова?

И вот тут пришла очередь Олега смеяться. Ржал он просто до слез! Даже стало обидно, что я не понимала причин его веселья.

– Ты удивительная девочка, Любаша.