– Ты закрывайся в следующий раз, Люб, – сказал я, спуская Геракла с рук.

– Да у нас же вроде кто попало не ходит, – откликнулась та.

– Я тоже так думал. Но потом явился этот твой… С чубчиком.

– Женя… – растерянно повторила она.

– Или у него есть ключи? – вдруг осознал я.

– Что-о-о? Нет, конечно! Я переехала уже после того, как мы расстались, – отрапортовала соседка, сбегая с оборудованного под потолком второго этажа. – В смысле… мы не жили здесь вместе.

– А расстались чего? Так-то он, конечно, не фонтан. Но при деньгах – сразу видно, – закинул я удочку, разглядывая без преувеличения шикарную картину, открывшуюся моим глазам.

– Я что, похожа на продажную женщину?! – возмутилась Люба, подпирая кулачками крутые бедра.

– Не очень, – хмыкнул я.

– Ну, так к чему тогда твои идиотские вопросы, Мамин?!

– Да нормальные вопросы. Когда люди знакомятся, прошлое неизбежно всплывает. Не ты ли мне втирала про избегающий тип привязанности? – перешел я в наступление. Любаша набрала полные легкие воздуха, чтобы мне возразить. Я залип на ее качнувшейся под майкой груди. И хоть сиськи – это последнее, о чем стоит думать, выбирая женщину для жизни, отвести от них взгляд было не так-то просто. Я бы сказал, почти невозможно. Эти сиськи у меня перед глазами стоят буквально с нашей первой встречи.

– О, ты успел обдумать мои слова?

– О чем тут думать? Глупости это все. Никакой я не избегающий.

– Тогда почему ты до сих пор не женился?"

"Плавно покачивая бедрами, Люба прошла мимо меня к барной стойке, открыла шкафчик и, встав на цыпочки, потянулась к тарелке. Мышцы на точеных ножках обозначились чуть отчетливее. Я немного поерзал, опустившись на стул. У нас в команде работал древний, как говно мамонта, массажист. И порой делился он жизненной мудростью. Среди прочего он вот что говорил: если баба не дается ни так, ни эдак – дави на жалость. Вот уж мимо чего те никогда не пройдут.

– Да кому я нужен – неудавшийся спортсмен с маленьким сыном?

– Что за бред? – как я и думал, ахнула Люба. – Это тебе внушила твоя… хм… жена?

Ну, какая же милота. Про себя потирая руки, я попытался состроить скорбную мину.

– Я сам пришел к таким умозаключениям. Люб, ты еще долго будешь размахивать тарелкой у меня перед носом? Давай уж ее сюда. И хлеба побольше… Я буду макать в подливку.

Соседка послушно поставила на стол передо мной посудину с румяными голубцами. Я отпилил половину, подул и сунул в рот. А-а-а. Господи, какие горячие!

– Осторожнее. Ну что ты творишь?! Там подлива еще кипит.

Стряхнув выступившие на глазах слезы, я отмахнулся.

– Сядь, и поешь со мной.

– А Степа?

– А что он?

– Ну… Он, наверное, тоже голодный.

Я с трудом сглотнул собравшийся в горле ком. Отложил вилку. И спросил сипло:

– И что ты предлагаешь?

– Как что? Я соберу ему ужин, а ты отнеси.