И в-третьих…

— И в-третьих? — переспросил босс. — Как от такого крохотного младенца может быть столько проблем, а?!

— Нужно купить смесь, — потребовала я. — Немного одежды, подгузники.

— Нужно найти, чей это ребенок, и сбагрить его.

Тон босса меня разозлил! Его пренебрежительное отношение к малышке задевало… Как можно быть таким грубияном и не любить детишек? Это же божье чудо, о котором некоторым остаётся только мечтать… Впрочем, не буду о грустном. Грубить в ответ я не стану. Доброта спасёт мир. Спасёт и этого… чайлдфри невоспитанного!

— Это беззащитная малышка, и судя по надписи, вы приложили кое-что к ее изготовлению! Да вы только посмотрите, у нее и носик, как у вас!

Я поднесла малышку поближе, сравнивая носик малышки с гордым носом босса. Великолепный, выдающийся восточный образец!

— Один-в-один! — заявила уверенно, хотя по правде, было сложно сказать, но что-то общее между ними, определенно, было!

— Хватит! Хватит подносить ко мне орущего младенца! Ладно, — выдохнул тяжко. — Все равно скоро обеденный перерыв, давайте прогуляемся до соседнего здания. Там огромный гипермаркет, сможете купить в одном месте все необходимое, и пусть он уже уймется!

— Она, — поправила босса. — Это девочка! И вы должны придумать ей имя.

— Еще чего!

Тем не менее, босс схватил пиджак и пошел вместе со мной.

Оказалось, что наша прогулка не пройдет без сюрпризов. Эх, знала бы раньше, пересидела с малышкой еще пять минут в тишине, иначе бы не заварилась каша…

* * *Мне пришлось едва не бежать, подстраиваясь под размашистый пружинистый шаг босса. Какой энергичный мужчина, подумала я!

Красивый, состоятельный, спортивного телосложения… не мужчина, а картинка-мечта, прекрасный образец, если бы не дурной характер и полное отторжение всего, что касается подброшенной ему малышки.

Словом, Сабитов Эмин — тот еще заносчивый говнюк. Красивый, но говнюк. С тяжелым характером.

Я поняла это интуитивно, внутренне содрогнулась даже от мысли, что придется сработаться с таким холодным, высокомерным типом.

На миг приуныла, но потом заставила себя не думать о плохом.

Работа, Анют, это всего лишь работа!

С молитвой в устах, с работой в руках, как любила говорить моя мама.

В общем, мне с Сабитовым работать, а не детей крестить, как-нибудь перетерплю!

В этот миг малышка на моих руках заворочалась, заерзала и начала дергать меня за воротник блузки, попискивая.

Словом, она напоминала о себе! Я перевела взгляд на личико малышки, слезки уже сошли на нет, но глазки все еще были заплаканные, а длинные, темные реснички слиплись от слезок. Сердце снова пронзило жалостью и горячей волной, желанием защитить кроху от всего на свете.