Непрошеные слезы сами покатились по щекам. Объявляя молчаливую истерику. Так. Не стоит раньше времени себя накручивать, Лиса. Ты уже большая девочка и должна понимать. Должна. Но как-то обидно.

Задремать удалось, только когда стало светать на улице.

Звон будильника разбудил и головную боль. Бессонная ночь с душевными терзаниями не прошла бесследно. Мама уже ушла, а я нехотя выползаю из постели.

На работе появляюсь вовремя, но снова не замечаю на парковке машины Беркутова. Это уже начинает напрягать.

Олеся, как обычно, чуть задерживается. А появившись, работает тихо.

За прошедшие полдня о Руслане ничего не слышно, и я начинаю не на шутку волноваться. Обед пропускаю, стараясь завалить себя работой. И мне это с успехом удается. Работники то и дело приносят папки с документами, которые требуют подшивки и внесения в архивную базу. Таким образом удается отключить голову и сердце хотя бы до конца рабочего дня.

В шесть выползаю с трудом из-за стола. Голова гудит, спину ломит. Чувствую себя, как бабка старая.

Снова смотрю на телефон, который удачно справляется с молчанием.

Выходя из здания офиса, замечаю фигуру Левашова, вышагивающего по парковке.

Вот кто должен знать, где Рус, все-таки они компаньоны и лучшие друзья.

Торопливо догоняю мужчину и решаюсь спросить.

— Марат Сергеевич, — окрикиваю его, когда тот снимает с сигналки свою машину, он оборачивается.

— Что, Мальцева? — закидывает чемоданчик на соседнее сиденье.

— Подскажите, пожалуйста, вы не знаете, где Руслан Данилович? — спрашиваю и вижу, как тут же прищуривает свой взгляд Марат, а на губах его появляется ухмылка.

— А зачем тебе он, Алиса? — с интересом спрашивает второй начальник.

— Просто у меня оказались документы, которые требуют его подписи, — довольно складно вру на ходу.

Вроде бы даже голос не дрожит, и взгляд не отпускаю.

— Его не будет до следующей недели, что-то семейное, — отвечает Левашов, тем самым шокируя меня. — Но если что-то срочное, можешь занести документы мне, я подпишу.

— Хорошо, спасибо, — вежливо прощаюсь и несусь к своему байку.

Вот это поворотик. Семейные проблемы? А мне написал, что все хорошо. Вернее, простое “да” на “моё все хорошо?”, и как это понимать?

Дома никакие дела не делаются. Все валится из рук.

Хорошо, что диплом давно сдан куратору и его не надо писать, в таком состоянии я точно не смогла бы выпытать его из себя. Даже в разговоре с позвонившим дядькой слова едва удается складывать в предложения оттого, что я то и дело погружаюсь в свои мысли.

Аппетита нет, так же, как и нет желания работать.

Мама молчит и настороженно поглядывает на меня, пока я не вижу. Но чувствую ее взгляд на себе. Сама понимаю, что привлекаю внимание, но ничего с собой поделать не могу."

"Ночами не сплю. От слова совсем.