Не в той ситуации, чтобы тратить время и силы на помощь кому-либо, как бы цинично это ни звучало. Так что, решив не вступать в ненужную дискуссию, я просто развернулась и шагнула к выходу. Жаль, что такой путь проделан зря."

"— И даже не узнаешь, что я хочу тебе сказать? — прозвучал за спиной насмешливый голос.

— И что же вы хотите мне сказать? — обернулась я, особо не веря ни в благие намерения, ни в пользу возможной информации.

— Ты ведь не всегда была такой, — задумчиво покачал головой мужчина, — тебе нужно научиться различать чувства, отбрасывать ненужное. Сейчас тобой движет отчаяние.

Ты мечешься, как зверь в клетке, пора остановиться и осмотреться. Подумать.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила за «ценный» совет, делая шаг к выходу, — именно этим и планирую сейчас заняться.

— Не за что, Даяна. Или правильнее будет Диана?

Я повернулась и внимательно посмотрела на собеседника. Его осведомленность удивляла, если, конечно, Дэйс все-таки не поделился с кем-то сведениями о подмене души.

— Откуда вам известно, кто я?

— Мне известно многое. — Старик внимательно смотрел на меня. — Я знаю, кто ты и откуда. Вот только не понимаю, кого в тебе больше и кем ты в итоге станешь.

Принцессой Эйзенфота, дочерью Темнейшего из темных, или все-таки ты пришелица из другого мира, кем и будешь всегда.

Разве у меня есть выбор, кем быть? Я не выбирала ничего из случившегося со мной за последние месяцы, как лист на ветру — куда подует, туда и понесло. Да и что хорошего стать продолжением Темнейшего из богов?

— Тьма и зло не равные материи. Так же, как и свет отнюдь не всегда несет добро и благо. А выбор есть всегда, Даяна-Диана, ты же почему-то не видишь всех дорог, только один самый тернистый путь.

А еще совершенно не хочешь перенимать жизненный опыт своей предшественницы, полагаясь исключительно на свои знания и навыки. Ведь у этого тела могут обнаружиться очень интересные умения и способности. А ты просто перечеркиваешь всю жизнь Даяны и ее прошлое.

— Действительно, зачем перечеркивать? Подумаешь, чокнутая дочь и жрица Темнейшего, ненавидимая всеми, убившая себя и едва не погубившая своего ребенка.

— Скажи, Диана, ты никогда не задумывалась, как родственные души могли оказаться такими разными?

— Все люди разные, разве нет?

— Если вы с принцессой были непохожими, ты не смогла бы занять ее место в этом теле.

Оно бы тебя не приняло.

— Так ведь не зря же ее все ненавидели? — не согласилась я, хотя сомнение уже царапнуло меня. Что-то в словах этого странного старика определенно имелось.

— Кто — все? Презирающий представительниц прекрасного пола чародей? Или, может, метящая в жены правителя женщина?

— Но она пыталась убить своего ребенка! — привела железный довод я.

— Она этим угрожала, — не согласился незнакомец.