Помыться хотелось, да и надо привыкать, приспосабливаться к местным условиям, что еще остается?

Я выбрала место с краю у стены, попросив Панен подержать простыню, пока я раздеваюсь, а потом быстро ею обернулась. Простыня закрывала меня от груди и почти до колена, но я все равно чувствовала себя голой. Поблагодарив женщину, оставившую мне кусок ароматного мыла, я села в чашу, вытащила из корзинки Вовку и раздела его. Рядом со мной располагалось очень удачное углубление, совсем небольшое, как раз для такого ребенка. Я постелила туда простынку и положила сына, аккуратно поливая его теплой водичкой.

Как ни странно, но в закрытом каменном помещении не было шумно. Стены, которые по идее должны отражать звук, создавая неплохую акустику, напротив, гасили и поглощали его, оставляя лишь небольшой неразборчивый гул, будто вдалеке проходила автострада. Даже из соседней чаши, до которой всего два шага, разговор не разобрать. Я, поглаживая животик уснувшего малыша, обводила взглядом купальни, и внезапно заметила Дэйса. Он стоял у противоположной стены и что-то обсуждал с чародеями, в том числе уже знакомыми, встречавшими меня с корабля.

На Дэйсе из одежды было только короткое полотенце, обернутое вокруг бедер. Его телосложение оказалось ближе к юношескому, чем к мужскому — мускулистое, но поджарое, худощавое и тонкокостное. Уже к тридцати мужчины выглядят заматеревшими, не обязательно разъевшимися, но не такими сухими и жилистыми. Даже в этом он отличался от других, выглядящих старше. Впрочем, кто знает, сколько этим чародеям лет и сколько они вообще живут?

И тут я заметила, что Дэйс уверенно двигается в нашу сторону, только сейчас поняв двусмысленность ситуации.

Я несколько минут в открытую разглядывала полуголого мужчину. Конечно, он этот взгляд заметил и почувствовал, а теперь идет к нам, все такой же полуголый. Глупо получилось, а главное, снова придется с ним общаться, чего мне до дрожи делать не хотелось. Этот чародей вызывал у меня исключительно негативные реакции, терпеть его присутствие становилось все сложнее и сложнее. Изображать доброжелательность — и подавно.

Раньше мне доводилось иметь дело с неприятными людьми. На работе клиентов и коллег, а уж тем более начальство не выбирают. Но там это было формальное общение, основанное на профессиональных качествах сторон, поэтому эмоции ради дела и результата легко отодвигались в сторону.

Сейчас мне тоже нужно, казалось бы, ради дела и результата, да только хладнокровных убийц в моем окружении не было и быть не могло. И видеть Дэйса как-то иначе у меня просто не получалось. Я плотнее завернулась в простыню, приготовившись к худшему. Ничего хорошего от этого товарища ждать не стоит.

— Привет, — тихо сказал чародей, присаживаясь рядом на теплый камень.