У купален нам встретились другие люди, перехватившие нас с сыном у порядком запыхавшейся Панен. Честно скажу, как дошла до комнаты — не помню, как оказалась в кровати — тоже. Но то, что мы с Володей «дома» и лежим под одеялом, я отметила, на секунду вынырнув в явь, а затем погрузившись обратно в зыбучие пески сна.

Просыпалась я тяжело под множество звуков, главным из которых являлся плач ребенка, а вторым — голос, пытающийся его успокоить, а еще рука, теребившая меня. Голова тяжелая, в теле ломота и разбитость, веки кое-как удалось разлепить.

— Он проголодался, — улыбнулась Панен, — все-таки необычно долгий перерыв в кормлении получился.

Я села, подложив подушку под спину, взяла сына и приложила к груди. Малыш сразу успокоился и принялся с аппетитом кушать — это очень хороший признак. Температура, по моим ощущениям, спала, ребенок снова в норме. Я прикрыла глаза. Видимо, организм исчерпал все резервы и требовал полноценного отдыха.

— Пока ты спала, я обтирала Володю прохладной водой, чтобы еще чуть сбить температуру, — сказала женщина.

Я открыла глаза и только теперь заметила, насколько она измотана. Глаза покраснели, под глазами круги, сама бледная и явно уставшая. Панен тоже не помешал бы отдых. Обо мне так давно никто не заботился, с самого детства, наверное. И это мой сознательный выбор — самостоятельность и самодостаточность. Все сама да сама. Еще и гордилась этим, глупая. А сейчас забота доброй женщины оказалась до слез приятной, пусть я и понимала, что для Панен эта ночь прошла нелегко. И как бы плохо это ни звучало, но я проявлю эгоизм и приму заботу в том количестве, в котором мне ее захотят дать. Когда еще удастся положиться на кого-то снова? Покормив ребенка и вернув его в корзинку, я опять легла, готовясь поспать.

— Панен, — подвинулась я, — ложись рядом, если не хочешь идти к себе. Ты нам еще пригодишься, так что поспи.

— Нет, я должна убедиться, что ребенок в полном порядке. Пока Владимир полностью не оправится, заснуть не смогу.

— Это не твоя вина, скорее моя. Я не думала, что покину пределы мира, реальности, даже не знаю чего. Не стоило оставлять сына.

— Об этом должны думать чародеи, отправившие тебя на испытание, — неожиданно сердито сказала женщина. Если честно, никогда не замечала у нее негатива по отношению к другим обитателям крепости. Она всегда с теплотой отзывалась обо всех. Наверное, наболело.

— Ладно, главное, что теперь я часть общины, все подозрения с меня сняты, и домашний арест с чародеями в карауле нам не грозит.

Впрочем, я совсем не уверена, что все эти бонусы стоили такого риска. Если бы я знала, чем обернется испытание, никогда бы не согласилась.