Во всяком случае, заметить и разгадать мой маневр смогла, стоило мне отойти чуть ближе от окна к стене.

— На подоконник! — Северянка направила в мою сторону кинжал. — Иначе, поверь, твоя смерть не будет легкой. Меня еще в детстве научили убивать, на севере это жизненно важный навык, не сможешь убить сам — убьют тебя. А острые камни и рыбы все равно сделают свое дело, и понять, где порезы, а где укусы или раны от скал, невозможно.

— И что же ты тогда медлишь, — не выдержала я, — почему не прирезала, а заставляешь лезть самой на этот проклятый подоконник?

— Не хочется потом твою кровь с пола и стен оттирать, — пожала плечами Вирна.

Если она и блефует, то делает это мастерски — понять, реальна ли ее угроза расправы или простая бравада, я не могла. Но склонялась к первому. Все-таки не каждая женщина из ревности решается на убийство. На столь крайний поступок отваживаются единицы, и они, как правило, ни перед чем не останавливаются."

"Я прижалась к стене, оглядываясь по сторонам, и искала, что можно использовать как оружие. Пусть будет, что будет, но прыгать самостоятельно и заканчивать жизнь самоубийством я не намерена.

Живой я ей не дамся и сопротивляться стану до последнего вздоха. Зачем облегчать стерве задачу? Как назло, северная башня, в которой жил когда-то Дэйс, являлась образцом порядка, никаких вещей и обломков здесь не валялось. Да и те вещи, что имелись, были у противоположной стены в шкафу. Около меня находилась только узкая кровать с матрасом.

Поняв, что придется-таки все делать самой, преодолевая мое сопротивление, Вирна тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, что она хотела как лучше, и шагнула ко мне. В этот момент у меня начались галлюцинации, иначе я не могу объяснить, как шкаф в два моих роста и почти такой же в ширину бесшумно оторвался от пола и полетел по направлению к нам.

— Вирна, шкаф! — Я показала за ее спину пальцем, не в силах описать происходящее.

— Думаешь, я идиотка, отвлекусь на столь неумелую игру, дав тебе шанс сбежать? — усмехнулась девушка.

Больше ничего сказать и сделать она не успела. В отличие от абсолютной тишины полета, падал шкаф как полагается — с грохотом ломающихся досок, звоном бьющегося содержимого внутри. А крик самой Вирны потонул в этом шуме и почти мгновенно стих.

Я без сил сползла по стене и закрыла лицо руками. Чувств и мыслей никаких не осталось, все — страх за себя и за будущее сына, шок от непостижимой смерти и нервное перенапряжение смешались в какой-то коктейль, переварить который моя психика оказалась не в силах. Меня трясло, как от озноба, зуб на зуб не попадал. Даже облегчения от внезапного спасения не было — одна сплошная пустота. Именно поэтому прозвучавший знакомый голос меня не удивил и не напугал.