И я, к слову, не профессор, а магистр.

— Прошу прощения, магистр, — кое-как выбравшись из глубокой каменной ванны, я склонилась в поклоне, — прошу прощения.

— Не страшно, — отмахнулся старик, — я не кичлив. Идите, юная леди, на выходе вас будут ждать ваши наставники и свежая одежда. И пусть ваша сестра придет ко мне еще раз, мне, признаться, все же не все с ней ясно.

— Боюсь, что я не смогу передать ей это, — кашлянув, проговорила я. — У нас плохие отношения, и я разорвала меж нами связь, отреклась от нее.

Старик резко повернулся ко мне и жестко спросил:

— Надеюсь, это была не глупость вроде порванного платья или испорченных туфель? Мир жестко карает тех, кто отказывается от родной крови из-за мелких обид.

— В момент, когда мы искали потерявшегося во льдах ребенка, она столкнула меня в расщелину, желая убить меня и после моей смерти получить силу.

— Что ж, тогда понятно, отчего мне с ней все непонятно, — покивал магистр. — Передам приглашение юной леди через своих учеников. Идите, вам не стоит слишком долго здесь находиться: стихии не обладают разумом, но при этом очень любопытны.

За дверьми меня встретила нонна Шавье. В ее руках был пушистый, нагретый магией халат.

— Пойдем, девочка моя. Теперь только сон.

— Как сон, день же еще? — удивилась я.

— Да как тебе сказать, — вздохнула нонна, — луна уж давно взошла. Магистр мучил тебя куда дольше, чем Кристин.

— Он снова хочет ее видеть, — сонно проговорила я.

И, честно сказать, не помню, какими именно коридорами мы дошли до наших комнат. Помню лишь, как переодевалась ко сну, переплетала волосы и, обдав себя очищающим заклятьем, рухнула в постель.

Следующее утро было копией прошлого. И следующее после следующего — тоже. Магистры и магистрис не щадили ни себя, ни меня — они давали мне столько теории и практики, сколько я могла принять. И если бы не зелья нонны Шавье, мой разум не смог бы уложить такой объем информации.

— Это основа, — жмурился второй молодой господин, — то, что вы должны были изучать с тринадцати лет. Ваши «чердачные» знания стоят на глиняных ногах, дождь, ветер и солнце переломят их, и колосс рухнет.

Бэйфэй был прав. Иногда, когда вечером оставались силы, я внезапно «прозревала», осознав связь между несколькими явлениями. Так, например, я поняла, откуда взялся мой ледяной щит. Это магия на стыке двух стихий. А ведь мне это не приходило в голову даже после того, как я узнала, какими именно стихиями обладаю.

Или, например, всегда было интересно, отчего драконы не считаются оборотнями. Оказалось, оттого, что у драконов изначально две стихии, а у оборотней только одна, и то не всегда.

А еще я поняла, что, если у меня будет дочь, никто и никогда не посмеет обучить ее бытовым чарам. Якобы простейшим и доступным.