Вскоре ударили очередные зубодробительные ритмы из Лялькиного телефона. Впервые Макс был этой музыке рад.

* * *— Куда это мы намылились?

— В гости, — сестра расчесывала волосы перед зеркалом.

— Оля, какие гости? — Макс опешил. — Ты в Питере никого не знаешь!

— Меня Кира в гости пригласила. Она обещала показать фото их группы. И дарбуку. И поиграть мне на дарбуке!

Вот это новости. Когда успела с Кирой договориться? Да когда вообще они все это успели провернуть?!

— Дарбука? Что за дарбука? — он спросил это, чтобы что-то сказать.

— Это такой барабан восточный. На нем руками играют. Кира обещала показать.

— А меня предупредить? — Макс, наконец, собрался с мыслями. — О том, что ты куда-то собираешься?

— Зачем?

Ничего себе постановка вопроса! Макс сразу не нашелся с ответом, а вредная Лялька продолжила.

— Ты что, Кире не доверяешь? Тем более, тебя в гости не приглашали. О! — Лялька выглянула в окно. — Вон Кирюха подъехала.

— Какая она тебе Кирюха?! — дурдом сплошной. Макс подошел к окну. У подъезда и в самом деле стоял знакомый серый «субарь».

— Она мне разрешила так ее называть! Все, я побежала. Кира меня обратно привезет."

"— Оля… — совершенно невоспитанный ребенок, не считающийся с мнением старших! — Ты даже не поела! — это был последний аргумент, рудиментарный, из детства, в духе Нины Федоровны.

— Кира сказала, что напекла ватрушек с творогом. Если она разрешит, я тебе привезу парочку — хоть вкуснятины поешь. Все, пока! — ошарашенного Макса чмокнули в щеку, и через пять секунд он остался один в квартире.

Его, значит, не пригласили. И, если Кира разрешит, ему привезут пару ватрушек с творогом. Да и пусть катится! Зато он отдохнет дома пару часов от этого кошмарного ребенка. Порнуху посмотрит. И подрочит — а то совсем крыша едет, от одного голого плеча накрыло стояком так, что пятнадцать минут пришлось сидеть, отвернувшись вполоборота.

Но вместо порнухи на экране ноута был открыт автокад с текущим проектом, и именно с ним Макс и трахался до приезда Ляльки — как самый распоследний задрот в самом худшем смысле этого слова. А потом они пили чай, Лялька трещала без умолку, а Макс уминал ватрушки с творогом. Вкусные, блин.

* * *— Здравствуй, мам, — Макс отложил сковороду. Раз мать звонит — разговор не на две минуты. Отхлебнул молока из бутылки и устроился на табурете, подсунув под себя ногу.

— Здравствуй, мой хороший. Как ты — оклемался после визита младшей сестры?

— Все нормально, мама. Как там чудовище? Осталось довольно?

— Вижу, Олька тебя порядком утомила, — рассмеялась Нина Федоровна.

— Да нет, — ответно рассмеялся сын. — Ты же знаешь, это я любя. С нетерпением жду, когда у нее кончится этот кошмарный возраст, и она станет нормальным человеком. И с ней можно будет нормально общаться.