В момент оргазма ее пальцы сжимаются так сильно, что потом у него останутся синяки — на тыльной стороне запястья, где кожа тонка и виден голубой разлив вен. Но она не будет за это извиняться, а он — сожалеть.

* * *Первым заговорил он. Отведя влажную прядь, на ухо:

— Кира МАлыш — это секс-машина… Это секс-машина — таки вам говорят…

— Бессовестный плагиат! — рассмеялась она.

Ответом ей стало громкое урчание живота любимого мужчины.

— Однако, пора завтракать, — ответно рассмеялся и Макс. — Пока мы не свалились в голодный обморок от активных физических упражнений на пустой желудок.

— Очень удобно падать в обморок, лежа в кровати.

— И все-таки я настаиваю на том, что надо поесть, — Макс сел на кровати. — Сейчас в душ схожу — и будет завтрак.

— Нет уж! — Кира села рядом, подтянув зачем-то простынь к груди. — Я иду первая в душ. А потом буду готовить завтрак!

— Ого… — Макс округлил глаза.

— Да-да, — Кира похлопала его по плечу. — Можешь сделать заказ.

— Офигеть… — и, скороговоркой: — Хочу овсянку с черникой.

— Вот как? Значит, пан МАлыш желает на завтрак овсянку с черникой. А ингредиенты есть?

— Есть, — довольно кивнул Макс. — Хлопья в шкафу внизу, слева от плиты. Черника в морозилке. Молоко в холодильнике.

— Отлично. Я пошла, — простынь легла в сторону, а Кира, нагая, одетая только в татуировку, пару серебряных сережек, одно серебряное кольцо и много солнечных лучей, отправилась к арочному проему, отделяющему спальню от остального пространства квартиры. На половине дороги остановилась, оглянулась через плечо.

— Нет, вы посмотрите на него! Пялится, бессовестный!

— Ага, — улыбка Макса по яркости могла соперничать с солнечным светом. — Пялюсь, — подпер для удобства щеку рукой. — Как не пялиться, когда такая красота?

Кира фыркнула, гордо вздернула подбородок и пошла дальше, совершенно бесстыже вертя задом.

* * *Когда Макс вышел из ванной, по всей квартире гремел рок. Кира Артуровна в серой короткой футболке и серых с черными буквами скромных трусиках пританцовывала у плиты, прихлебывая что-то из кружки. Приподняла крышку у кастрюли, помешала ложкой, и снова закрыла. Его она заметила, только когда Макс прижался сзади.

— Ой, — Кира нащупала рукой пульт и убавила громкость отличных шведских колонок. — Извини. Громко?

— Сейчас нормально.

— Скоро все будет готово, — Кира снова потянулась к плите. А Макс совершенно неприлично заржал: он разобрал надпись на ее трусах. Через всю попу красовалось черными буквами «Вдуй мне!».

— Кира, у тебя все белье такое?

— Что — не нравится? — она обернулась. — Перед оцени.

Там значилось: «Полапай нас!». Макс ухмыльнулся. Ну как тут отказать? Но в этот момент что-то пропищало, и он вздрогнул от неожиданности.

— Что это?!

— Таймер, — пожала плечами Кира.