— Кирюш, ты чего? Девочки же любят куни. Я не великий умелец, но буду стараться, обещаю.

— Не надо, — повторила она.

— Почему? — Кира успела забыть, какой он может быть невозможно упрямый. Но звуки вдруг перестали складываться в слова. И она просто отвернулась.

Макс смотрел на ее повернутое в сторону лицо, на тонкий профиль на белой подушке, на разгорающийся на скуле румянец.

— Ой… Ой-ей-ей… Кажется, караул. Кирааа… Ты что… Тебе ни разу не делали куни?

Она отвернулась еще резче, совсем носом в подушку. Румянец стал и вовсе темным.

Его затопила какая-то незнакомая до этого момента нежность. Нежность на грани с душевной болью почему-то.

— Кирюшка… — уткнулся лбом в нарисованную сову. — Горе ты мое луковое… А еще хвасталась. А сама даже вон… — вздохнул, обнял крепко за плечи. — Какой же ты у меня ребенок неиспорченный.

Она всхлипнула в подушку.

— Да не переживай ты так. Сейчас испорчу. Вот прямо не сходя с этого места испорчу.

Она вздрогнула. И через секунду Макс с облегчением понял, что она смеется.

— Ты невозможный тип, МАлыш!

— О, да. И ужасно испорченный, — он снова принялся целовать ее.

— Максим…

— Тебе будет хорошо.

— Давай вечером, — жалобно.

— Сейчас! — он уже точно знал, что в некоторых моментах Кире просто нельзя давать спуску. И надо дожимать. Сейчас был именно такой момент.

— Ну, пожалуйста…

— Какой, к черту, вечер?! — Макс второй раз прервался на том же самом месте. — Почему не сейчас?

— Ну… — она шмыгнула носом. — Сейчас светло. Все видно. И вообще…

— Кира, если у тебя есть легкие огрехи в эпиляции интимной зоны и тебя это смущает, то я могу закрыть глаза, — весело хмыкнул испорченный тип.

— Нет там никаких огрехов!

— Тогда будь хорошей девочкой — раздвинь ножки и покажи."

"Она задохнулась — откровенной непристойностью предложения, хрипотцой в голосе, поволокой в зеленых глазах. А больше всего — своим острым желанием выполнить его просьбу. И сопротивляться этому желанию сил просто не было.

Макс действительно не был большим мастером по этой части. И действительно очень старался. В какой-то момент стало казаться, что ничего не получится. А потом он вспомнил, что у него есть два союзника. Две его замечательные девочки — правая и левая. И они не подвели. Кончила у него Кира Артуровна. Как миленькая кончила.

* * *Ее ресницы поднимались медленно — так, словно каждая была из металла. И поднимать их было тяжело.

— Кира, не смотри на меня так.

— Как — «так»? — ее улыбка была совершенно нездешней. И сама она была словно еще не совсем тут.

— Когда ты на меня так смотришь, у меня просыпаются странные желания.

— Какие, например?

— Чтобы ты варила мне борщ и пекла ватрушки. И встречала меня по вечерам с работы — примерно как вчера. И еще я хочу увидеть тебя… беременной.