* * *— Наелась?

— Да, мам, спасибо, — Кира отодвинула тарелку с остатками противоречащего всем нормам здорового питания позднего ужина.

— Слушай, Кира… — Раиса Андреевна забрала тарелку, заменила ее чашкой. — Зеленый?

— Угу.

— Так вот, Кирочка… А что там тот молодой человек в машине? Максим, кажется?

— У него дурацкое имя — Максимилиан. Да высадила его у подъезда, денег… денег он сразу дал. Так что все «ок».

— Телефонами обменялись?

— Мама!

— Что — «мама»? Ты же сама сказала — архитектор, холостой, симпатичный…

— Симпатичный — это он сам про себя так сказал!

— Так что — урод?

— Да нет, в принципе, — Кира пригубила чаю, вздохнула. — Обычный. Нормальный. Глаза зеленые.

— Вооот! Глаза рассмотрела! Значит, понравился.

— Ничего он мне не понравился. И у него девушка есть.

— Девушка — не стенка. Отодвинуть можно.

— Мама, ты…

— Что — «я»?! — Раиса Андреевна встала за спиной дочери, принялась легко массировать плечи. А потом наклонилась и заговорила негромко, в темноволосую макушку. — Кирюш, у тебя тридцатник не за горами. В твои годы у меня ты уже в школу ходила.

— Мама, сейчас другое время.

— Время другое, а люди — те же. Ты у меня — умная, красивая, порядочная девочка. Тебе положено быть замужем.

— Так то порядочным положено…

Слова Киры прозвучали тихо. Но Раиса Андреевна расслышала их очень хорошо. Пальцы ее сжались на плечах дочери.

— Кирочка, доченька, ты вбила себе в голову какую-то ерунду. То дело прошлое, давным-давно быльем поросло, да и…

— Мам, я спать пойду, ладно? Завтра вставать рано.

— Да выспалась бы с дороги. Ты же человек не подневольный, как я. Чтобы «от» и «до», и по звонку.

— Воли у меня тоже не так уж и много — вон хоть у Оксаны поинтересуйся. И потом, у меня завтра сделка в десять. На Выборгской.

— Ну, тогда иди, конечно. Отдыхай, хорошая моя. И не придумывай себе глупости.

— Спокойной ночи, мам.

Объект второй. Васильевский остров"

"Вообще-то, мне бы больше хотелось иметь собаку, чем жену.

— Чего это мы такие грустные, Максимилиан Валерианович? — Костя спросил, не оборачиваясь, рисуя маркером что-то невидимое Максу на напольной доске. Как диагноз «грустный» поставил — непонятно.

— Я не грустный.

— Ты из-за встречи в Москве расстроился, что ли? — упорно допытывался Костя, все так же занимаясь невидимым художеством. — Да не бери в голову. Сразу было понятно, что так просто они не клюнут.

— Я лично считаю, что результат встречи скорее положительный, чем отрицательный. Есть там перспективы, — Макс развел руки, поднял вверх и потянулся.

— Вот и я так считаю! — Костик, наконец-то, обернулся. — Так что тогда с настроением, шановный пан?

На доске за спиной Кости красовался заяц.