Во-вторых, разозленные оскорблениями в адрес девушки и остальных унтерменшей советские недочеловеки под каким-то предлогом отвели Таню в сторону, а сами выразили свое несогласие с оценками немецкого офицера в наиболее доступной и для них, и для него форме. После чего и сам офицер, и видевшие процесс обмена мнениями по расовой теории остальные немцы резко изменили свои взгляды на вопросы добровольного сотрудничества с врагами. И при последующем ведении допросов в присутствии Тани не только не пришлось применять методы физического убеждения – немцы даже не ругались по-своему, а на все вопросы отвечали быстро и с явной готовностью сотрудничать.

При этом, почему-то косясь на своего, теперь уже находящегося в весьма тяжелом физическом состоянии, командира роты, лежащего неподалеку. Поскольку тот в ходе только что закончившейся дискуссии потерял способность членораздельно выражать любые мысли (а также комплектность собственных зубов и целостность ребер), его Сергей решил забрать с собой для последующей беседы, когда его немного подлатают в госпитале."

"Закончив с допросами нескольких раненых немцев, Сергей отметил время, с момента окончания боя прошло не более двух часов и пошел искать старшего лейтенанта Микульченко.

Тот, выслушав идею Сергея, сначала решил, что это шутка. Для него, несколько дней подряд отступавшего с боями в надежде догнать своих, а сегодня уже потерявшего эту надежду в последнем неравном бою, желание Сергея задержаться, и уничтожить еще одну немецкую воинскую часть группой из нескольких человек, пусть и при поддержке броневиков, казалось самоубийством. Но мешать лейтенанту Иванову Микульченко не стал и построил весь свободный личный состав. Когда тот стал вызывать двух добровольцев, умеющих стрелять из танковой пушки Т-26, и двух заряжающих в помощь им, вперед вышли все «безлошадные» танкисты, все артиллеристы и еще пара десятков бойцов, которые не умели стрелять из танковой пушки, но хотели прикрыть отход своих боевых товарищей. Сергей смотрел на осунувшихся, усталых добровольцев, только что вышедших из тяжелого боя и вновь готовых идти в бой за Родину, за своих товарищей, и в душе его поднималось давно забытое в той жизни чувство. Чувство гордости за этот народ, наравне с пониманием того, почему и как был сломан хребет лучшей в мире на этот момент военной машине в его истории.

Выбрав среди добровольцев четырех, нужных именно сейчас, Сергей вдруг почувствовал, что вот так просто взять и отпустить остальных бойцов, переступивших сейчас в своей душе какую-то черту и вызвавшихся на смертный бой ради своих товарищей, будет неправильно.