Мне даже говорить ничего не пришлось! С удовольствием обмывшись, я не спеша оделась и, взяв лампу, спустилась на кухню.

Гуда уже гремела посудой и, завидев меня, удивленно всплеснула руками.

— Ваша светлость! Что ж вы в такую рань-то поднялись? Полежали бы еще!

— Не хочется, — мне казалось, что мое лицо выдавало все, что произошло ночью. — Вы не сделаете мне свой травяной чай?

— Конечно ваша светлость, сейчас водички вскипятим, травок бросим, и будет чаек… — приговаривая, засуетилась повариха. — С медом… печенье у меня осталось…

Я слушала ее, а мой взгляд скользил по кухне, периодически останавливаясь на какой-нибудь вещи, и когда он наткнулся на сечку, у меня екнуло сердце.

Это старинное приспособление для рубки капусты, иногда можно было встретить и в современных магазинах — деревянное корытце и топорик овальной формы с загнутыми вниз краями на деревянной ручке. Но хозяйки секли им не только капусту, но и мясо, чтобы сделать рубленые котлетки или пельмени.

— Гуда, ты могла бы нарубить мяса сегодня? — я поднялась и, взяв сечку, повертела ее в руках — корытце прочное, хорошего качества, топорик острый…

— Ваша светлость, так это ж для капусты, — повариха удивленно смотрела на то на меня, то на сечку.

"

"— А кто сказал, что этим нельзя рубить мясо? — широко улыбнулась я. — Я хочу приготовить одно очень вкусное блюдо к обеду.

— Как скажете, — женщина видимо не понимала, какая вожжа мне под хвост попала, но перечить не могла. — А что рубить-то?

— Свежее мясо, например, курицу, — объяснила я, находясь в радостном предвкушении от кулинарного эксперимента. — Без кожи и костей конечно!

— Ой, ваша светлость! — бедная Гуда забрала у меня сечку и поставила ее на место.

 — Вы прямо как вихрь, то одна придумка, то другая! Да все так ладно делаете-то! Прям повезло нам с хозяйкой! Только и успевай удивляться!

— Нечему еще удивляться, — скромно сказала я и мечтательно улыбнулась. — Все еще впереди…

Напившись чаю, я надела фартук и отправилась в оранжерею, получая удовольствие от тишины спящего дома. Уже рассвело, и тусклый свет серого утра проникал в дом через окна, пожирая темноту, притаившуюся в углах. Мия и Либби развешивали белье на заднем дворе, Фрост растопил печи в оранжерее, и теперь сидел на табурете, шлифуя кусочком кожи палочки для будущих леденцов, Гуда готовила завтрак, а я взялась за своих «деток-розочек», торчащих из медовой воды.

И только сейчас я поняла, что предусмотрела не все. Чем мне накрывать мои черенки??? Это тебе не двадцать первый век, где можно было обрезать пластиковую бутылку и далее не мудрствовать!

Закусив губу, я принялась отчаянно соображать, но в голову ничего не приходило.

— Ваша светлость, что-то случилось?

— А? Что? — я вынырнула из своих мыслей и взглянула на Фроста.