— Это было бы удивительным подарком для ребенка, — все, что смог сказать Филипп, переполняясь эмоциями. — Но что делать с телами ландграфа и его брата?

— Прикажите отправить их в поместье ван Дильцев. Я напишу сопроводительную бумагу, — ответил вместо герцога его советник. — Братья имеют право быть похороненными в семейном склепе, несмотря на все мерзости, которые они творили.

— Неужели мы теперь будем жить спокойно, и на этих землях воцарится мир и благодать? — почти не веря в то, что говорю, тихо произнесла я. — Неприятно, что для этого пришлось кому-то умереть. Даже если это и ван Дильцы. Очень долго тьма не давала засиять свету.

— Ваша светлость, свет не борется с тьмой, просто когда он приходит, тьма расступается. Зажгите свечу в темной комнате, и вы все увидите своими глазами, — герцог мягко улыбнулся. — Вы зажгли свет, и у тьмы не осталось выбора. Я рад, что у меня появилась возможность установить порядок на этих землях и надеюсь, Господь поддержит меня в моих начинаниях

Глава 56

После всего случившегося, граф решил забрать Лисбет в «Темный ручей».

— Она больше не может жить под одной крышей с семьей пастора. Адриан вернулся домой, могут пойти дурные слухи. Тем более, после суда, графиня не сможет скрывать кто она на самом деле.

С этим трудно было не согласиться, и мы с Хенни принялись думать, как сообщить фрау Гертруде о том, что ее дочь жива.

— Это будет очень непросто, — кузина волновалась и ее руки слегка подрагивали. — Реакция может быть непредсказуемой.

— Мы же не можем просто привести Лисбет в ее комнату, — я задумчиво смотрела в окно, за которым раскачивались деревья. — Значит, нужно идти и постараться преподнести эту новость, как можно аккуратнее.

Сказать было легче, чем сделать и, замерев перед дверями комнаты мачехи, мы несколько минут собирались с духом. Наконец, Хенни постучала и резкий голос фрау Гертруды, вызвал во мне стаю мурашек, промчавшихся по позвоночнику.

Она что-то читала у камина, но при виде нас, медленно отложила книгу.

— Что-то случилось? Господи, кто-то умер???

— Я бы сказала наоборот… — тихо произнесла я, и она удивленно вздернула брови.

— Что это значит?

— Я прошу вас, только не нервничайте, все хорошо… — кузина так сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев.

— Да говорите вы уже! — мачеха будто чувствовала, что мы сейчас скажем нечто из ряда вон выходящее и затряслась. — Говорите!

— Лисбет жива, — выпалила я, не в силах больше мучить ее. — Ваша дочь жива, матушка.

Она смотрела на нас огромными глазами и молчала. Ее лицо стремительно бледнело, и вдруг громко вскрикнув, она потеряла сознание."

"Мы бросились к мачехе, и кузина сунула ей под нос пузырек с нюхательными солями, который мы предусмотрительно захватили с собой.