Мы спустились в столовую, и сразу же попали под ядовитые взгляды фрау Гертруды.

— Все ждут только вас, фрай. Это не допустимо.

Барон поднялся при нашем появлении и помог устроиться за столом, а я заметила, что Лисбет как-то странно поглядывает на него. Интересно… С чего бы это?

Я обратила внимание, что посуда на столе была довольно дорогая, из китайского фарфора, но между ней стояли и оловянные чаши, с удивительной чеканкой. В них лежали фрукты и овощи, приятно разбавляя весь натюрморт, яркими красками. Скорее всего, фарфор остался еще из прошлой, зажиточной жизни, а олово — вынужденное приобретение. Не удивлюсь, что красивую посуду ставили только для важных гостей — в этом случае это был барон. Мне приносили еду в обычных, керамических тарелках, хорошего качества, но довольно грубоватых.

На обед подали гюцпот из мелко нарубленной баранины, зеленых овощей и сбрызнутых лимонным соком. Это блюдо уже приносили мне, но для меня, привыкшей к другой пище, оно было довольно экзотичным и довольно жирным. Я отставила тарелку и под удивленными взглядами мачехи и сестрицы, положила себе кусочек сыра, несколько кусочков запеченной рыбы и больше овощей — на столе они были в изобилии.

— У тебя нет аппетита? — Лисбет насмешливо взглянула на меня, с аппетитом поедая гюцпот. — Нездоровится?

— Немного болит голова, — ответила я, криво усмехаясь. Не буду же я им объяснять, что решила бороться с лишним весом? Еще этих подробностей не хватало.

— Барон и так задержался у нас, — с нажимом произнесла мачеха и заискивающе посмотрела на Ливена. — Да и ваш жених, скорее всего, сгорает от нетерпения.

— Я получил ответ от графа, — сказал барон Ворст и отпил вино из высокого бокала. — Он с пониманием отнесся к случившемуся и желает фрай Кларе, скорейшего выздоровления.

— Благодарю, — вежливо сказала я и подумала, что, скорее всего граф рад, что свадьбу отложили — вряд ли его прельщала перспектива сочетаться браком с глупенькой толстушкой без гроша в кармане.

— Как ваше поместье? — сладким голоском поинтересовалась Лисбет. — Ходили слухи, что после пожара от ваших великолепных конюшен ничего не осталось. Мне очень жаль.

— Да, эти слухи верны, — лицо Ливена окаменело, и я раздраженно покосилась на сестрицу. Какая беспардонность! — Но я решил заняться животноводством и вложил деньги в разведение коров и овец. Это уже приносит первые плоды, и вскоре я начну строительство новых конюшен.

— Это чудесно! — Лисбет засияла как медный таз. — Матушка, какая чудесная новость!

— Да милая, барона можно поздравить с таким положением дел, — Гертруда тоже приосанилась и взбодрилась.