Они о чем-то заговорили, потом Филипп склонился над мальчиками, что-то спрашивая у них и я услышала, как Ливен тихо говорит:

— Матерь Божья, как же они похожи на свою мать…

Полин с интересом смотрели на незнакомых ей мальчишек, не подозревая, что это ее братья.

— Графиня, прошу вас, подойдите к нам, — позвал меня Филипп, и я направилась к ним, передав руку малышки Полин Хенни. В такой толкучке боязно было оставить маленькую егозу без присмотра.

— С наступающим Рождеством, ваша светлость, — вежливо обратился ко мне Маркус и я улыбнулась ему, хотя в душе шевелился червячок некого презрения к этому человеку, безропотно отдавшему свою жену на мучения.

 — Хоть и с опозданием, но все же я хочу поздравить вас со свадьбой.

— Благодарю вас, — ответила я и взглянула на мужа.

— Виконт Маркус де Гоз, — представил он своего собеседника и улыбнулся, глядя на мальчишек. — А это — Людвиг и Клемент.

— Очень приятно молодые люди, — я приветливо посмотрела на них. — Как ваши дела?

— Спасибо ваша светлость, хорошо, — в один голос ответили они, с любопытством поглядывая на меня.

— Я бы хотел поговорить, — Маркус немного нервничал, и это было заметно.

 — Собственно я за этим и приехал сюда. Отойдем?

— У меня нет секретов от графини, — ответил ему Филипп и мужчина кивнул, будто соглашаясь.

— Сегодня Сочельник… Когда, как не сейчас делать добрые дела… Я много думал и вот что…

Маркус говорил запинаясь, тормозил на каждом слове и сильно волновался. Мне стало безумно интересно — какое доброе дело он затеял и причем тут Филипп.

— Я хочу передать деревню обратно в вашу семью, — наконец решился он и, порывшись под плащом, извлек оттуда какие-то бумаги. — Вот, это уже подписанные документы.

Сказать, что граф был в шоке — значит, ничего не сказать. Он тупо смотрел на бумаги и молчал.

— Ваша светлость… — Маркус заглянул ему в глаза. — Что вы скажете на это?

— Но мальчики… — Филипп взглянул на притихших ребятишек. — Эта земля принадлежит им.

— У них достаточно наследства, а это принадлежало моей супруге, — ответил виконт и тяжело, с плохо скрытой горестью, вздохнул. — Это будет честно. Все, что я могу сделать в память о Марте.

Я видела, как его глаза наполняются слезами и боялась, что сейчас сама разрыдаюсь.

Филипп словно окаменел, он взял бумаги из дрожащей руки Маркуса и тот слабо улыбнулся:

— Благодарю вас. Счастливого Рождества.

Виконт развернулся, чтобы уйти, но граф остановил его.

— Маркус, позволь мальчикам познакомиться с их сестрой.

Взгляд мужчины метнулся к малышке, и он побледнел.

— Может быть когда-нибудь, — резко сказал Маркус и пошел прочь, уводя за собой мальчишек.

— Это невероятно… — прошептала я, и Филипп посмотрел на меня глазами, полными боли, удивления и растерянности.