Ведь еще час назад он даже не мог подозревать, кем на самом деле являлась Лина. Она была для него девушкой, которую он впервые увидел два месяца назад. Девушкой, к которой день за днем усиливались чувства и желание узнать ее как можно больше, а в итоге стала той, с которой он решительно собрался связать дальнейшую жизнь.

И пока что он никак не мог свыкнуться с мыслью, что потерял ее навсегда. Хотя, потерял или, наоборот, обрел, это было спорным вопросом. Ведь их связывала дочь, а это означало, что, как ни крути, теперь их пути априори не могли так просто разойтись.

Вспомнив, как Даша принесла ему ужин в постель, а затем показала письмо, адресованное Деду Морозу, Кирилл едва смог сдержать эмоции. В солнечном сплетении болезненно сдавило, в горле намоталась колючая проволока, не давая ни сглотнуть, ни сделать вдох.

«Если бы Дед Мороз был настоящим, то мое письмо не оказалось бы в ящике маминого стола», ― вспомнил он слова девчонки в костюме медведя и с очень деловым лицом.

― Тогда передо мной сидела моя… Моя родная дочь, ― хрипло проговорил он и, на секунду потеряв управление, выехал на встречную полосу, но быстро взял себя в руки и вернулся в свой ряд.

«А бутерброд сама готовила?» ― спросил тогда Кирилл, глядя на толстые ломтики хлеба с колбасой и сыром.

«Сама. Только это секрет. Не рассказывай о нем маме, ладно? Просто она не разрешает с тобой разговаривать».

― Теперь понятно, почему она запретила ей общаться со мной и почему не хотела брать ее на встречу с моими родителями, несмотря на все мои уговоры.

Кирилл мысленно усмехнулся.

«Она вообще не планировала меня знакомить с дочкой. И если бы мы не отравились после свидания на горнолыжке, то я бы ее так и не увидел…»

― Черт! ― долбанул он рукой по рулю. ― Но ведь она же все-таки пришла на проект и рассказала о дочери! Вопрос: зачем? Если бы не хотела, чтобы я знал про Дашу, то так бы и продолжала скрывать ее, но, если все-таки рассказала, значит, хочет, чтобы я был частью их жизни, иначе быть не может. Она же понимала на что шла. Понимала, что я не отступлю, когда узнаю, что у меня есть дочь. Знала, что я захочу видеться с ней.

В голове не укладывалось, что Лина все это провернула только ради мести.

Полдороги он вспоминал ее искреннюю улыбку, заливистый смех, моменты, когда она держала его за руку, прижималась к груди, затем перед глазами мелькнуло, как они вместе убегали из Питерского ресторана.

― Разве можно подделать такие эмоции? ― поражался он, и, переместившись мыслями на семь лет назад, вспомнил, как в его приемной сидела невзрачная секретарша Геля.

Ее образ сейчас был ясным только благодаря увиденным фотографиям, а так он бы точно не вспомнил ни имени девушки, ни как она выглядела.