сегодня ночью она разыграет потерю девственности – ее кровь будет физиологическим феноменом с точки зрения истинного состояния дел, но в свою первую брачную ночь она должна быть девушкой, – для него, честное слово, для него! Но и немного для себя, – как будто она и вправду вышла замуж, чтобы хотя бы что-нибудь в этом ненастоящем браке было настоящим!

...Нехорошо?.. Но редко кому можно заглянуть в мысли и не покачать головой – ах, как нехорошо... Просто именно Лилины мысли нам открыты.

«Я виновата, я не так уж виновата, я не виновата, что я не такая, как меня воспитывали, теперь я буду хорошей!» – твердила про себя Лиля. И что за недостойные мысли, что ее брак ненастоящий, что если так, то vie et vacation manquer, жизнь и предназначение – все впустую?! Пора уже опуститься на землю и забыть эти детские мечты, что у нее есть предназначение – служить гению! Она замужем, и все!.. Быть замужем – значит всегда терпеть, сжав зубы, жить без права на отчаяние, быть мужественной, верной. «Я буду, буду!» – пообещала себе Лиля.

На Аничковом мосту, у первого коня, Лиля споткнулась и уткнулась во встречного прохожего. Прохожий долю секунды подержал ее в осторожных объятиях – Лиля почти на него упала.

– Простите, пожалуйста, – извинился за нее Павел.

– Господи, это вы, почему? – прошептала Лиля, и глаза ее налились слезами.

...Розово-смуглая, с пушком на щеках, с горестно изогнутыми пухлыми губками, она напомнила ему куклу, которую он когда-то видел в витрине игрушечной лавки, темные кудри, глаза ярко-зеленые, огромные, как блюдца, как у собаки из сказки Андерсена, и взгляд изумленно-печальный, словно не верящий, что вся эта огромная печаль – ей. Он узнал ее, она – девочка на Аничковом мосту. Жизнь как литература, подумал Никольский, и в его голове тут же начал складываться сюжет.

– Я вас узнал, это вы...

– Ну конечно, вы меня узнали, не так уж много времени прошло с новогоднего бала, – удивилась Лиля. – Но все изменилось, не правда ли? Я вышла замуж, это мой муж..."

"Лиля вежливо улыбнулась, и Никольский в ответ улыбнулся вежливо и слегка презрительно, ему было неприятно ее глупое откровенное счастье – вышла замуж... Почему она так приветлива, так мила с ним, как будто нисколько не обижена на него за тот новогодний вечер?.. Какая надменность, какое холодное петербургское высокомерие, – неужели он даже не стоит ее обиды?! Но он еще зачем-то немного постоял рядом с ней, чувствуя неловкость, как бывает, когда с чужими людьми нужно вести себя как с хорошими знакомыми, произносить пошлые, принятые слова, но разве ему есть дело, что она вышла замуж, разве ей есть дело, что он ее узнал, разве еще что-нибудь будет?..

Никольский поклонился, пошел вперед, но оглянулся, и Лиля оглянулась, и – рванулась, побежала к нему.