Только я Богу молилась, чтобы ни одна из них за него не вышла.

– Но почему? Ведь Ася и Дина, они?..

– Ерунда, пройдет, – отмахнулась Фаина. – Женихов много, а семья дороже... Лучше пусть Дина останется старой девой, чем я позволю ей забыть, что у нее есть Ася. Ты выходи за него. Разрешение свое даю. А им нельзя одного любить, они сестры, понимаешь ты, сестры.

Лиля задумалась, и память услужливо подсунула ей: Ася действительно как-то раз сказала, что ревность к Дине мучительней, чем к чужой, лучше любая чужая, чем сестра.

– Ты мне только не ври, что любишь его, – задумчиво сказала Фаина. – Но уж раз решила, значит, так тебе надо...

Лиля посмотрела на Фаину безумными глазами – она волшебница, колдунья? И вдруг наклонилась и поцеловала ей руку, все еще держащую испачканное полотенце.

– Фу, с ума сошла... – отдернула руку Фаина.

Тет-а-тет, фарфоровый подносик с двумя чашками, кофейником, сливочником и сахарницей, был продан, и к вечеру на столе стояла кулебяка, отварная картошка, селедка и где-то добытая Мироном Давидовичем бутылка вина – угощение по тем временам царское.

– Повод есть – свадебный ужин. Она за вашего жениха замуж выходит, – объявила Фаина и угрожающе добавила: – И чтобы все у меня тихо.

Дина плакала, впервые не громко, как ребенок, утирая слезы руками, а тихо и горестно, как взрослая женщина, которой по-настоящему больно. Дина плакала не только о себе – ей было очень жаль Павла, она действительно понимала его и любила.

Всей своей сутью доктор Певцов был предназначен для спокойной добропорядочной истории: постепенно привыкнуть, привязаться к Дине, в свой срок сделать предложение и стать центральной фигурой на свадебном снимке размером восемнадцать на двадцать четыре. Мирон Давидович отлично подретушировал бы снимок, и, как положено молодоженам, Дина выглядела бы на нем почти красивой, а Павел ослепительно счастливым. Снимок стоял бы на комоде, и Павел никогда не усомнился бы, что женился по любви, и они с Диной жили бы долго и счастливо, и Павел был бы счастлив, как умел, и Дина... Бедная Дина, Дину очень жаль. Дине пришлось уступить свое счастье красивой, хитрой, безоглядно преданной Лиле.

Какие странные слова «уступить свое счастье», как будто Дина уступила Лиле очередь за счастьем, подвинулась и пустила ее вперед себя или просто вышла из очереди, а Лиля встала на ее место. Но разве Лиля ПРОСИЛА Дину выйти из очереди? Она кокетничала с Павлом, всеми силами завлекала его, но разве она ЗАСТАВИЛА его? Он сам принял решение – пусть сам за него и отвечает.