– Она хотела сказать «бездарная поэтесса», но и ее что-то удержало.

– Девочки, не ссорьтесь, – примирительно заметил Леничка. – Когда вы умрете и вместе с Павлом попадете в рай, вы сможете стать двумя скамейками у его ног, на тебя, Ася, он обопрет правую ногу, а на тебя, Дина, левую...

– Это такой обычай? – подозрительно поинтересовалась Дина. – Красиво...

– О-о... да, Динуля, это такой обычай, – улыбнулся Леничка. – Вы знаете, я каждое утро благодарю Бога за то, что я не родился женщиной.

– Почему? – сквозь слезы удивилась Дина.

– Во-первых, у иудеев принято каждое утро благодарить Бога за то, что не сотворил тебя женщиной, – притворно важно объяснил Леничка. – А во-вторых, будь я женщиной, я был бы влюблен в Павла. Вот я каждое утро и благодарю Бога за то, что я не влюблен в Павла Певцова.

Вот такой получился антагонизм, а невинный как младенец доктор Павел Певцов, казалось, и не подозревал, что является причиной всех этих шекспировских страстей...

Но что же Павел? Неужели он действительно был такой дурачок и не понял, что из-за него рушатся отношения между сестрами?.. Или же он вовсе не был милым и достойным, а был таким бессовестным ловеласом, что позволял любить себя обеим? Или...

Ничего подобного – доктор Певцов не был ловеласом, не был дурачком, и ничего от него не укрылось. Просто он уже выбрал и даже с выбранной им сестрой спал. И сегодня он подумал: пора бы уже объясниться, а то получается нехорошо.

Ему было необыкновенно славно в этой семье, – семья была открытая, любопытная к людям, совсем не такая, как у его родителей – замкнутый душноватый мирок, в котором никогда не бывало чужих. Больше всех в этой семье его привлекали Леничка и Илья Маркович, с его образованностью, умом и нестерпимым, льющимся из глаз одиночеством. В этих двоих чувствовалась постоянная жизнь духа, а все остальные были просто милые, обычные. Но так удивительно приятно все это – широкий мир, открытый дом, девочки читали, играли, пели. Единственная, кто казался ему чужим, – это Лиля, она даже внешне ему не нравилась, слишком тонкая, слишком прямо держалась, слишком подчеркнуто воспитанная и, главное, вся чужая. А вот девочки Левинсон были земные, теплые, – и обе влюблены, и обе ему нравились. Как человек душевно здоровый, он понимал, что нельзя же просто стоять и смотреть, как тебя любят, нужно ответить, выбрать...

Ася была нежная, кудрявая, большеглазая – загляденье. Они были бы отличной парой, он северного типа, она южного, оба крупные, красивые. Какие у них будут чудесные дети, думал Павел, представляя себе мальчика и девочку: мальчика светловолосого, а девочку в темных кудряшках. По всему получалось – Ася."

"Но все решилось помимо него.