– Мы все вместе читаем «Графа Монте-Кристо», обсуждаем, спорим. Дальше – дети начинают понимать характеры героев, здесь столько моральных проблем – предательство, верность! Дальше – на уроках истории дети узнают историю Франции! И вот они уже вовлечены в историю эпохи!

– Мне кажется, замечательно, – поддержал Павел. – А что же дальше?

Дина улыбнулась:

– Дальше?.. Дальше совсем немного. Останется только выучить роли, отрепетировать, сшить костюмы, пригласить гостей...

– Обучение мотивируется интересом к конечному результату – к спектаклю. Ученики приходят к мысли, что образование помогает решать те или иные интересные жизненные задачи, – одобрительно кивнул Павел. – Вы, Дина, молодец, что никогда не перестаете думать о работе...

– Дина думает только о работе, – мило улыбнулась Ася. – Вчера утром она убежала без юбки... с улицы вернулась. Хороша бы ты была в школе – учительница в одной блузке и нештопаных чулках... как клоун.

Сестер все больше разносило в разные стороны, и, может быть, эти привычные семейные посиделки совсем прекратились бы, если бы не Павел – ни одна не могла пропустить вечера с ним. Но они давно уже начали ссориться, сначала неуверенно, а потом все более жестко."

"Зачинщицей ссоры всегда была Ася. Ася язвила, придиралась, насмешничала... не может быть, думала она, это не я произношу все эти злые обидные слова, не я делаю все эти глупые стыдные гадости... Ася с презрительной жалостью называла Дину комсомолкой, общественницей, слугой народа, и Дина потихоньку начала отвечать, не менее презрительно называла сестру поэтессой. Обе, и Дина, и Ася, во что бы то ни стало хотели скрыть от Павла это свое взаимное недоброжелательство, злую иронию, насмешки, но стоило одной перестать сдерживать враждебность, вторая мгновенно зажигалась об нее, как спичка.

– Я всегда думаю о работе, потому что я люблю свою работу, люблю школу и детей люблю, а вот ты... ты просиживаешь в своем учреждении, даже названия не знаешь. Сидишь и только все путаешь, и мечтаешь о небесных кренделях, – надувшись и покраснев, ответила Дина, она не умела съязвить с милой улыбкой.

– Я не мечтаю о небесных кренделях, я пишу стихи, – обиженно вскинулась Ася. Ей очень хотелось рассказать при Павле о своем успехе, но хвастаться нехорошо, неловко... И вдруг сказалось само, – она произносила эти хвастливые слова и сама ужасалась своей нескромности: – Я читала свои стихи на вечере в Доме искусств. Висела афиша «Цех поэтов», и я была записана в афише после Мэтра и остальных известных поэтов...

– Под мелкими буквами «и другие...», – обиженным басом добавила Дина и, почувствовав все же неловкость, заторопилась переменить тему: – А у нас в школе тоже будет вечер поэзии.