Еще стало ясно, почему они звучали на бходжпури — никакой другой язык, существующий между Гангом и Индом, не сумеет так передать все оттенки любви и печали, так рассказать об одних, кто покидал родные края, и других, кто оставался дома.

Но почему же рука судьбы, сорвавшая людей с покоренной равнины, протянулась так далеко от моря и выбрала тех, кто накрепко прирос к земле, удобренной страданиями ради урожая сказок и песен? Похоже, длань рока пробила живую плоть земли, дабы вырвать кусок ее раненого сердца.

* * *Желание поговорить на всплывшем в памяти языке было настолько сильным, что Нил не мог уснуть.

Когда охрипшие от пения женщины смолкли и в трюме воцарилась беспокойная тишина, он услышал, как кто-то из переселенцев пытается вспомнить легенду об острове Ганга-Сагар. И тогда, не стерпев, Нил приник к отдушине и поведал невидимым слушателям о том, что если б не остров, не было бы ни Ганга, ни моря. Легенда гласила, что бог Вишну в облике мудреца Капилы пребывал в глубоком размышлении, когда его потревожили шестьдесят тысяч сыновей царя Сагара, которые вступили на остров и заявили, что сия земля принадлежит династии Икшваку. Именно здесь шестьдесят тысяч царевичей были наказаны за свою дерзость — мудрец испепелил их взглядом, и прах нечестивцев лежал неприбранным до тех пор, пока наследник Солнечной династии добрый царь Бхагирата не уговорил Гангу пролиться с небес, дабы наполнить моря; лишь тогда преисподняя отдала пепел цесаревичей.

Слушателей ошеломила не столько легенда, сколько сам рассказчик. Кто бы подумал, что этот зачуханный узник так много всего знает, да еще говорит на разных языках? И даже чуть-чуть кумекает в их родном бходжпури! Ну и ну! Они бы меньше удивились, если б ворона спела каджри!

Дити тоже слушала, но легенда ее не ободрила.

— Скорее бы уехать! — шепнула она Калуа. — Мочи нет, когда земля тянет обратно.

* * *"

"На рассвете Захарий с неожиданной для себя грустью распрощался с мистером Дафти, который, забрав свою команду, отбыл на берег. Осталось лишь пополнить запасы продовольствия, после чего можно было сниматься с якоря. С провиантом справились быстро, ибо шхуну осаждали маркитантские лодки, груженные овощами, фруктами и живностью.

Плавучий базар предлагал все, что могло понадобиться ласкарам или кораблю: парусину, колодки и вертлюги, мотки тросов и каболки, толстые циновки, табак, веточки мелии для укрепления зубов, травяную заварку для хорошей работы кишечника и настой корней коломбо от дизентерии; в одной неуклюжей байдарке стояла духовка, в которой готовилась халва. Имея столь богатый выбор, стюард Пинто и его юнги вмиг загрузили все необходимое.