Поэтому прошу проявить терпение и понимание.

- Проявляем, - проворчала «дорогая Жозефина», ответив за всех. – Облекай мысли дальше.

- Так вот, - аптекарь взял последний кусочек пирога и бросил его в рот, всем своим видом показывая, что ничего вкуснее не ел, - так вот, когда семь лет назад в этом замке произошла трагедия, о которой присутствующие, я полагаю, знают, - он сделал паузу, но все опять промолчали, как рыбы, - я был приглашён милордом Огрестом в качестве медицинского эксперта, но сразу понял, что здесь мы имеем дело не с простым медицинским случаем, а с чем-то нечто большим и опасным. Я так и сказал: милорд, это – проклятье посредством колдовства на крови. Но кое-чего я ему не сказал, за что и поплатился… Я не сказал, что заподозрил в наложении заклятья своего ученика. Видите ли, я не привык обвинять людей голословно, и хотел сначала убедиться, не ошибочно ли моё предположение. К тому же, я надеялся, что имели место шалость, досадное недоразумение или ещё что-то, что можно исправить без тяжких последствий…

- Тяжкие последствия уже произошли, - не удержалась я. - Смерть Шарля Огреста."

"- Будете перебивать меня, барышня, просидим здесь до утра, - ответил он так же сухо, как обычно разговаривала со мной госпожа Броссар. – Продолжаю. Я нашёл Феликса (или, как мы уже знаем – Рафаэля) в аптеке. Он рылся в моих книгах, скажу вам честно. Так что, получается, я застал его за нарушением права чужой собственности… Разумеется, я призвал его к ответу, попытался урезонить, так сказать – усовестить, но не преуспел…

- Боже, - простонала госпожа Броссар, - засуньте его в книгу обратно, пожалуйста. Слушать это невозможно.

- Имей терпение, Фифи, - ласково попенял он ей, - осталось рассказать совсем немного…

- Да ты ещё даже толком не начинал, - буркнула она, но больше не перебивала.

- Феликс-Рафаэль проявил чудовищный цинизм, - аптекарь придвинул кофейник, заглянул под крышечку и вылил остатки кофе в свою чашку, - и применил в отношении меня преображающее заклятье – надо сказать, очень искусно применил, но незаконно. Незаконно! – он важно поднял указательный палец и строго посмотрел на нас. – Применять такие заклятья против человека бесчеловечно! Рядом находилась книга, которую я приобрёл в качестве свадебного подарка для милой Жозефины, и вот в неё-то меня и заключили. «Заклятье будет разрушено только в том случае, - сказал мой недостойный ученик, - если тебя узнают в этом облике». Как вы понимаете, узнать меня было невозможно. Я и не верил в возможность спасения, но Фифи спасла меня. Она сразу меня узнала. Да-да, моя дорогая, не пытайся обмануть мен суровостью. Ты выдала себя с головой, когда обливала слезами мою книгу.