Пока милорд Огрест читал, у меня появилось несколько минут, чтобы рассмотреть его, не боясь быть обвинённой в нескромности. Он и при первой встрече показался мне привлекательным мужчиной, а стоило присмотреться получше – так и вовсе был писаным красавцем. Именно такие лица называют аристократичными – с правильными, гармоничными чертами. Чтобы лоб был высокий и чистый, а брови и ресницы – тёмные, пусть даже волосы светлые. На левой скуле у маркиза был еле заметный полукруглый шрамик, и это немного портило его классическую, холодную красоту. Но кто-то считает, что шрамы – украшение мужчин. Наверное, миледи Огрест тоже находит этот шрамик очаровательным. И наверное, часто поглаживает его… прежде чем поцеловать мужа…

Огрест вдруг поднял глаза от письма, и я не успела вовремя потупиться. Мне не оставалось ничего, кроме как улыбнуться ему. Ну да, смотрела. Что тут такого? И кошка может смотреть на короля. А дочь мельника может полюбоваться маркграфом. Почему бы и нет?

– Можете оставить нас, Жозефина, - коротко распорядился Огрест.

- Конечно, милорд, - госпожа Броссар взглянула на меня грозно и строго, и удалилась, позванивая цепью фонаря.

Как привидение из старинных легенд – неверная жена, обречённая и после смерти бродить по замку, обмотанная цепями.

Когда мы с маркграфом остались наедине, я поспешила объясниться:

- Наша встреча у мэрии не слишком получилась, ваше сиятельство. Прошу прощения за мой смех, я не знала о вашем горе.

- Угу, - ответил он, подходя к столу, кладя письмо перед собой и опираясь о столешницу ладонями. – Здесь написано, - он так внимательно смотрел на розовый листочек, будто надеялся разглядеть там портрет мадам Флёри, - что вы были одной из лучших учениц пансиона, а затем два года – лучшей учительницей…

- Да, месье.

- …вы преподавали письмо, изящное шитье и рисование, успешны в других дисциплинах…

- Да месье.

- …отличаетесь всеми добродетелями, присущими девице из хорошей семьи. Это точно о вас?

Тут он оглядел меня так недоверчиво, что это было почти оскорблением. И ещё опять задержался взглядом на моих сапожках.

- В столице все девушки ходят именно так, - сказала я, пытаясь свести всё на шутку. – И никто не смеет сомневаться в их добродетелях.

- У нас здесь не столица, если вы заметили, - ответил Огрест, хмурясь всё больше. – Здесь люди живут старыми порядками, консервативны и с подозрением относятся ко всему новому. Я не большой знаток женских нарядов, но как по мне, обувь вам надо поменять. Может, ваши красные башмаки – это и модно, но не погоде, барышня.

- Я это учту, - произнесла я сдержанно.

Сухарь какой-то. Как его жена терпит? Семь лет назад умер брат, невестка - всё это очень трагично, но не повод быть хмурым дедом.