Во-вторых, хочется думать, что Тимур не обманывает Сюзи.

Закатываю глаза от самой себя. Обманывать человека и надеяться на то, что он не врёт воображаемому человеку — апофеоз цинизма и эгоизма.

— В выходные отмечают юбилей Кима Харисовича, — произносит Тимур загадочно.

Постукивает костяшками пальцев по столу и смотрит на меня в упор.

Я же загораюсь как спичка. Вся неудовлетворенность за полгода выходит в некрасивой истерике.

— Ну, не-ет, — возмущенно вскакиваю с места.

— Лера, сядь, — кивает на стул.

— Я не поеду, — тыкаю в его сторону пальцем.

— Пожалуйста.

— Не поеду. Ты никак меня не заставишь!..

— Быстро села, — срывается он.

Орет на меня! При всех!

— Если ты решил, что я снова буду спать с тобой, Бойцов, ты сильно ошибаешься, — кидаю ему, как пощечину.

— Завьялова, — прикрикивает он, тоже вскакивая с места. — Ты на службе, не забывайся.

Протыкаем друг друга воображаемыми иглами, словно это не мы держали нейтралитет почти полгода.

Тимур краснеет так, что если заштриховать его шею в синий цвет, то получится перевернутый флаг России. Почему-то данное наблюдение меня смешит и я едва сдерживаю хохот, но это настроение сменяется практически слезами, когда майор, еще раз смерив меня взглядом, стремительно кабинет. Дверь хлопает по натянутым нервам.

Оглянувшись, в полной тишине, гордо забираю ежедневник и усаживаюсь за стол.

Коллеги ведут себя по-разному. Те, кто постарше, отводят взгляд, Яша краснеет, как тибетский монах, а Кологривый начинает громко ржать.

— Вау, — хлопает в ладоши с апломбом.

— Заткнись, Миша, — цежу ему грубо. — Пожалуйста.

— Я так и знал, Лер, — потирает он руки. — Я. Так. И. Знал. Черт возьми.

— Что ты знал? — сквозь зубы спрашиваю.

— Знал, что вы втрескались друг в друга по уши, и как два барана теперь упираетесь.

Глава 28

С гордо поднятой головой, неспешным шагом шурую всё к той же «Тойоте Королле». Щеки при воспоминаниях вспыхивают огнем. Бойцов же при виде меня демонстративно отворачивается.

Ну, больно надо…

Небрежно кинув спортивную сумку с вещами на заднее сидение, усаживаюсь вперед и сразу же отворачиваюсь к окну.

Мы десять дней не разговариваем, если не считать общение в сети от лица Сюзи.

Совсем. Все важные вопросы решаем через Мишу или с помощью записок, которые оставляем друг другу на столе.

Пока Бойцов отвлекается на светофоры, украдкой рассматриваю его: голубые джинсы, облегающие мускулистые ноги, короткий пуховик, из-под которого выглядывает серая толстовка. На голове у майора тонкая черная шапка, подчеркивающая скулы.

На лице — как издевается — фирменная небритость, которую я так люблю. Мои нервные окончания почти забыли это ощущение жесткой колючести."

"Отвернувшись, упорно считаю серые столбы вдоль трассы и сжимаю пальцы в кулаки.

Я — кремень. Я — гранит.