Мы продолжали следовать на юг по склонам гор, пока не пересекли Гринхорн-Крик. Затем повернули на запад, укрываясь при каждом удобном случае в низинах и песчаных оврагах, где не оставалось почти никаких следов.

— Что же случилось? — спросил я, подъезжая к Молли, когда мы сбавили шаг, чтобы дать отдохнуть лошадям.

— Вы нашли мою записку? Я подумала, что такой следопыт, увидев свой пиджак, все поймет. Для других он ничего бы не значил.

— Я нашел записку.

— Они ждали в моей комнате и, когда я хотела проскользнуть мимо, схватили меня. Сразу предупредили, если я подниму шум, будет перестрелка, из-за меня кто-нибудь погибнет, поэтому я и не сопротивлялась.

Они привезли меня сюда.

— Что им нужно?

Она замялась, и несколько ярдов мы проехали молча. Наши глаза уже привыкли к темноте, к тому же нам помогали звезды.

— Они сказали, что защищают меня от Джефферсона Хенри, что он меня ищет.

— Вы же знаете, он сидел в своем персональном вагоне в городе. Если бы захотел, давно бы нашел вас.

— Я им так и заявила. А они ответили, что он просто не понял, кто я. И уверяли, что боятся за меня, да и за себя тоже, потому что, если бы Джефферсон Хенри обнаружил, где они прячутся, им бы не поздоровилось.

Меня они слушать не хотели, только твердили, что у всех нас нет выбора. Несколько человек уже погибло, убьют и меня. Я не поверила им… Не совсем поверила. Но Ньютон Хенри погиб… Его убили. После этого я убежала.

— Вы знали его?

— Мне он никогда не нравился. Он ненавидел дядю Натана. Я знала это.

— Дядю?

— Он требовал, чтобы я так его называла. Моя мать служила у него горничной, и он был очень одинок после того, как Стаси убежала с Ньютоном, взяв с собой Нэнси. Дядя Натан остался совсем один и страшно скучал по ним.

Вдалеке, на востоке, где лежал город, засветилась цепочка огоньков. Похоже, на запасных путях стоял поезд. Я устал, смертельно устал. Даже голод меня не так мучил, как навязчивое желание забраться в постель и заснуть.

— Вас держали связанной? — спросил я.

— Они собирались убить меня, — грустно ответила она. — Вначале я не могла этому поверить, но потом сама слышала, как они обсуждали, что им сделать.

— Вы имеете в виду мужчин?

— Нет, это все Энн. Она ими командовала.

Энн?

Глава 17

Когда мы въехали в город, в небе догорали последние звезды и их свет отражался от пустой черной поверхности стекол.

Из задней двери ресторана падал свет, и мы направились туда, легким узлом привязали лошадей и вошли в кухню.

Перед нами с тряпкой в руках стоял Герман. У него из-за пояса торчал револьвер.

— Молли! — воскликнул он. — С тобой все в порядке?

— Меня нашел Майло, — произнесла она с тяжелым вздохом.

— Проводи ее наверх, Герман, — посоветовал я, — и держи револьвер наготове. Я поставлю лошадей в конюшню. Не разрешай ей подходить к окнам.